Исполняющая обязанности жены генерала дракона - Кристина Юрьевна Юраш

Она сделала паузу, словно собираясь рассказать о самой важной тайне своей жизни. Я была уверена, что она станет отпираться, но нет.

— Я привезла доктора, — добавила она, — мне нужен был совет… Но все в доме так грохотало, что он просто… просто не осмелился войти. Мы прождали, когда всё утихнет, и… он так и не осмелился сюда явиться.

Генерал взглянул на нее с холодной проницательностью, его лицо оставалось спокойным, но в глазах играла тень недоверия и боли.

— Я ведь прекрасно знаю, что это — никакой не доктор, — произнес Аврелиан с тихой, но твердой ноткой. — Это знаешь ты, это знаю я. И ты сейчас будешь упираться и доказывать мне обратное. Но это ни к чему.

Он сделал паузу, его голос стал чуть мягче, но в нем звучала резкость.

— Я осуждаю тебя не за это. Я осуждаю тебя лишь за то, что ты не пришла ко мне и не сказала, что между нами всё кончено. Чтобы я подал на развод. Мы и так разъехались. Осталось только уладить формальности. А у меня все…

Он с усмешкой посмотрел на свои ноги.

— Пока ноги не доходят, — закончил он, глядя на жену.

Элеонора тут же подняла голову, ее глаза засияли страстью и решимостью.

— Нет! Ничего не кончено! — выкрикнула она, словно сама борющаяся за свою судьбу. — Если бы так было на самом деле, я бы сказала! Я приехала сюда, чтобы помочь ухаживать за тобой! Чтобы ты побыстрее поправился…

Аврелиан вздохнул, его лицо омрачило горькое сожаление.

— И где же ты была раньше? — спросил он, голос его звучал как шепот, наполненный обидой. — Где ты была, когда так отчаянно нуждался в тебе?

Глаза Элеоноры наполнились слезами, она словно срывалась, чтобы открыть сердце, которое так долго было заперто внутри.

— Рядом, — прошептала она, — просто… рядом…

Она проглотила слова, остановилась, словно боясь произнести их вслух.

— Просто… я до сих пор не могу отойти от этого ужаса, — тихо добавила она, с рыданиями в голосе. — Ты не представляешь, как мне было страшно…

По ее щекам заструились слезы, как прозрачные нити, отражающие всю ее боль и страх.

— Да, я закрылась в себе, спряталась в глубине души, — прошептала она, облизав губы. Ее мокрые от слез щеки блестели в свете свечей., — потому что не могла иначе. Все, что происходило вокруг, все было настолько ужасно, что я не выдержала этого. И я была словно в коконе, укутанная в свою боль, чтобы не сойти с ума. Мне пришлось спрятаться в кокон, чтобы просто не сойти с ума!

В этот момент она обняла мужа за плечи, крепко, как будто боялась, что потеряет его.

— Я не… — прошептала Элеонора, делая глубокий вдох, — не могла больше выдержать эту боль, Аврелиан. Тяжело не только тому, кто ранен, — ее голос задрожал, — но и его близким. Я просто… увидев тебя в госпитале, поняла, что не справлюсь с этим. Эта боль — она убьет меня. Она выше моих сил.

На ее щеках скатились слезы, как росинки на лепестках.

— И тогда я отстранилась, чтобы не сойти с ума от переполнявших меня чувств. И в этот момент ты почувствовал мой холод. Да! Я знаю! Ты вправе меня осуждать! Вправе! — выкрикнула она, сжимая кулаки. — Другая бы, возможно, осталась бы рядом, пытаясь бороться с этой болью. Но я чувствовала, что если я буду с тобой всегда, я сама погибну — в этой бездне страха и отчаяния.

— Знаешь, кого ты мне напоминаешь? — усмехнулся генерал, глядя на рыдающую жену, — Плохих союзников, которые вступают в битву, когда становится ясно, что победа за нами. Когда дело сдвинулось с мертвой точки, ты тоже решила присоединиться к этой победе. Не так ли?

Элеонора шумно вздохнула, утирая слезы, которые казались ей как тяжелый груз, сдавливающий сердце.

— Ты не смеешь осуждать меня за то, что у меня появилась надежда, — тихо произнесла она, — Но не забывай! Ты сам оттолкнул меня! Сам! Твое поведение, твои слова, твой холод… знаешь, как они меня отталкивали! После ранения твое сердце превратилось в броню! А у меня просто… просто не было сил, чтобы пробить ее!

— А мне казалось, что тебя отталкивали мои шрамы, — тихо произнес он, — те, что остались на моей душе и теле. Моя нога, на которую мне было больно наступать! Вместо красивого, молодого и сильного, — он взглянул прямо ей в глаза, — ты получила калеку. И я видел это слово в твоих глазах.

— Аврелиан, — прошептала она, слезы заиграли в ее голосе, — я же не опустила руки. Я искала… искала способ, как поставить тебя на ноги! Наняла лучшую сиделку, проверяла все ее рекомендации. Унижалась перед ректором, чтобы он отвлекся от своей академии и согласился помочь.

Ее голос дрожал, но в нем звучала решимость.

— А все потому, что мне небезразлично, — добавила она, и в ее взгляде мерцала искра страсти и любви, которая не могла погаснуть даже среди боли и страха. — И сейчас я прошу тебя. Дай мне шанс! Дай мне шанс все исправить! Я готова сидеть с тобой здесь, забыть про балы, наряды… Я готова отказаться от всего мира, чтобы быть рядом с тобой…

— Ты, правда, готова принести такую жертву? — спросил Аврелиан.

Глава 60

Сначала

— Да, — сглатывая слезы, прошептала Элеонора, её голос дрожал, будто из глубин души вырывались слова, наполненные болью и надеждой. — Да! Готова!

Но в этот момент в глазах генерала застыла тень. Он вдруг произнес, глядя на её руки, обвивающие его шею, словно пытаясь удержать или понять что-то очень важное:

— Ты не спросила самого главного.

Аврелиан замолчал, его голос стал чуть тише, но в нем звучала грусть, которая пробивалась сквозь холодную сдержанность.

— Хочу ли я этого сейчас? — произнес он. — Было время, когда ты была для меня всем — глотком воздуха в плену жизни, которую я не выбирал. Было время, когда я словно нищий, просил любви, как подаяния. Я в этом отчаянии искал спасения. Спасение в тебе. Я хотел однажды посмотреть в твои глаза и найти в себе силы жить дальше, бороться, идти вперед. Но ты всадила мне нож в сердце. И даже провернула.

Эти слова — их шепот, их откровение — причиняли мне невыносимую боль, и хоть лицо генерала почти не дрогнуло, я чувствовал, как внутри всё сжимается от горечи.

— Я чувствовал себя жалким нищим, — продолжал генерал. Его голос