Исполняющая обязанности жены генерала дракона - Кристина Юрьевна Юраш

вызывала мучительные переживания, слезы бессилия и отчаяния. Но я твердо знала: если поспешу, то все получится. Уже подсчитано, осталось только внести нужную сумму и подождать. Если попадется хороший дом, то я заработаю недостающую сумму!

Я должна вернуться в столицу, дать объявление, искать новое место. А сердце, словно маленький пульсирующий огонек, горело надеждой, что успею собрать всю сумму до конца лета.

— Черт! — взорвалась я, пиная придорожный куст, будто бы он во всем виноват.

И тут же опомнилась. «Прости, кустик, прости, миленький!», — прошептала я, устыдившись своего порыва.

Горькое чувство любви и нежности к генералу, к тому, кто только недавно начал мне доверять, вдруг начали вновь охватывать мою душу. Я посмотрела на поле, на дорогу, которая вела к его поместью, и ощутила, как сердце сжимается от боли. Мучительный ком в горле, мысли о том, что я оставляю его на произвол судьбы, исчезаю из его жизни так же внезапно, как и появилась, — всё это рождает во мне безжалостное чувство вины.

— Его нельзя бросать сейчас, — прошептала я себе, — Нельзя… Он только — только научился верить. Только-только выполз из своей тьмы, сделал первые шаги к свету…

Я вспомнила нашу стену побед — те редкие, драгоценные моменты, когда он доверял мне, когда в его глазах зажигался огонек надежды. Но я знала: сколько еще шагов впереди, сколько битв он должен выиграть. Моя работа еще не окончена. И я должна вернуться, чтобы закончить ее…

— Что же выбрать? — прошептала я, глядя то в сторону Столицы, то в сторону леса.

Наконец, я выдохнула, расправила плечи и пошла.

— Прости меня, — прошептала я. — Прости…

Глава 65

Я здесь!

Я утерла слезы рукой, размазывая грязь по лицу.

— Прости меня, мой домик. Видимо, тебя снова придется отложить, — прошептала я, проглатывая обиду на судьбу.

Я стояла, как будто замерзшая, с глазами, устремленными вдаль, туда, где за горизонтом маячила его судьба.

Внутри меня — смесь отчаяния и решимости, потому что я понимала: я должна вернуться и закончить свою работу. Потому что любовь — это не только страсть и нежность, это еще и верность, и борьба за то, что дорого сердцу. А для меня нет ничего дороже, чем увидеть его здоровым.

И пусть все разложится по своим местам, пусть судьба бросит мне новые испытания — я не отступлюсь. Потому что знаю: впереди — еще много битв, много побед и, возможно, — одна единственная, самая ценная, — первый шаг без трости.

Расправив плечи я пошла по знакомой дороге. Я не спешила, зная, что Элеонора и ее любовник все еще там. Надо будет переждать момент, выждать, когда они уедут и вернуться.

Я шла и думала о том, что только что пожертвовала своей мечтой ради другого. Своей сокровенной мечтой.

— Да брось! — утешала я себя. — Ты построишь этот дом в следующем году! Вот увидишь! Просто так сложились обстоятельства. Да что тот дом! Дом — это всего лишь стены и крыша. Чего он стоит по сравнению с жизнью и судьбой человека? Ничего!

Я шла по знакомой тропинке, как вдруг небо потемнело. На меня упала первая капля дождя. Дождик зашуршал по листьям. Сначала тихо-тихо, а потом сильнее и сильнее… Теперь он уже лил вовсю, а мне пришлось ускорить шаг.

Волосы намокли и липли к лицу, одежда стала липнуть к телу, а ноги разъезжались в грязи.

Но я все равно спешила, зная, что нужна.

— Даже если он меня не любит, я должна с ним поговорить. Я должна закончить начатое. Дать рекомендации, написать план занятий, — шептала я себе, стараясь не упасть в лужу.

Ветер скрипел деревьями, а я уже видела просвет.

Кареты генеральши не было. Зато я увидела, огромную трещину на фасаде поместья, словно невидимая сила пытаясь разорвать его на части.

— Мама дорогая! — прошептала я, открывая старые скрипучие ворота, которые кто-то закрыл перед отъездом.

Я спешала по дорожке, чувствуя, как мокрая юбка хлещет по ногам.

Дойдя до двери, я толкнула ее, входя в холл.

— Мама мия! — прошептала я, замирая.

Когда я уходила, тут все было иначе! Но сейчас…

Я даже слова подобрать не могла.

Такое чувство, словно по холлу пробежала орда варваров. На полу валялась люстра, рассыпанная на сотни осколков. Все обои были сожжены, а я учуяла отчетливый запах гари.

Стоило мне сделать шаг, как пол подо мной затрясся. Я чуть не потеряла равновесие, ухватившись за перила. Потолок захрустел, а я невольно вжала голову в плечи, боясь, что он сейчас обрушится на меня. Я бросилась в коридор, видя, что все мои кресла, расставленные и приклеенные валяются грудой возле разбитого окна.

Стоило мне только шагнуть в коридор, как одно из кресел поднялось в воздух. Я едва успела прижаться к стене и распластаться по ней, чувствуя ветер сантиметре от лица и свист, который закончился треском в противоположном конце коридора.

— Сегодня не твой день, дружочек! — прошептала я, бросая свои вещи в коридоре и понимая, что надо бежать в комнату.

Ручка двери — и сердце замерло. Я увидела генерала стоящего посреди комнаты спиной к двери. По стене расползлась трещина, словно кровоточащая рана. Все в комнате зависло в воздухе. Мебель, которую я приклеивала с любовью и терпением, — оторвалась и висела в невесомости, словно в плену невидимой силы.

— Аврелиан! — прошептала я, бросаясь к нему. — Я здесь. Я здесь…

Последние слова я прошептала ему в спину, обвивая его руками.

Он обернулся, словно не веря. Трость выскользнула из его рук. Он сделал шаг и ноги его подкосились. Я попыталась удержать его, но силы оставили меня, и я опустилась рядом, ощущая его руку на своем плече, как знак надежды.

Генерал поморщился от боли, а попыталась смягчить ее, принимая вес его тела на себя. Но он был прав. И я не выдержала и села рядом.

— Элана, — слышала я. — Ты вернулась…

— Меня выгнали, выбросили в соседней деревне, куда я ходила за… А, впрочем, неважно… Все неважно…

Мы сидели на полу, в этом разрушенном мире, где всё казалось потерянным. Словно двое детей, среди руин. Я целовала его в висок и прижималась к его голове губами.

— Я здесь… — шептала я. — Здесь… Я никуда не ушла…

Аврелиан мягко положил руку мне на голову, притянув к себе. Его пальцы перебирали мои волосы, словно искали ответы, а я чувствовала, как по щеке течет слеза — слеза страха за его жизнь и любви, которую я уже не могла