Исполняющая обязанности жены генерала дракона - Кристина Юрьевна Юраш

— Что ты так удивлённо смотришь? — спросила она, словно наслаждаясь моим испугом. — Разве я тебе не говорила? Я заказала самый необычный яд. И если всё сделать правильно, следов не останется. Всё будет выглядеть как обычная остановка сердца.

Я почувствовала, как её взгляд медленно скользит по мне, а улыбка на её губах становится всё шире, всё зловещее. Её глаза горели холодным огнём, в них была безжалостная хитрость.

— Первую порцию яда я уже дала. Да-да. именно в том флаконе, который якобы от ректора. А сейчас будет вторая порция. Вместе с обедом. И как только он примет вторую порцию, яд тут же начнет действовать. И через пару дней, когда я буду безутешной вдовой, ни капли яда никто не обнаружит. Все будет чисто! Недаром он столько денег стоил. — она сделала паузу, словно наслаждаясь каждой секундой.

И как тут не дернешься. «Стоять!», — грубо вернули меня на место, а лезвие опасно скользнуло по моему горлу.

— Я уже передала яд горничной, чтобы она добавила его в обед, — сказала Элеонора, улыбаясь с холодным удовлетворением. — Ей так хочется вернуться обратно в столицу, подальше от этого кошмара. Чем быстрее генерал умрёт, тем быстрее все слуги будут прощены и сбегут отсюда. Я даже обещала ей написать хорошие рекомендации.

— Ну ты и дрянь! — произнесла я, глядя на нее так, словно хотела плюнуть ей в лицо. Но во рту пересохло.

Внутри мне царствовали ужас и холодное оцепенение. Мои руки дрожали, ноги не слушались, и я чувствовала, как страх пронзает каждую клетку моего тела. Словно репетируя удар, лезвие прошлось по моей коже, заставив меня обмереть от страха.

— Дорогой, ты бы видел, как она побледнела! — с восхищением произнесла Элеонора, её голос скользнул по нервам, словно острый нож, и в нем звучала дикая смесь удовольствия и жестокости.

Глаза её расширились, словно у хищницы, которая только что поймала свою жертву, и вдруг на её лице появилась зловещая улыбка, которая могла бы напугать даже самого смелого.

— Что ротик открыла? Неужели ты собираешься кричать? — продолжила Элеонора, насмешливо, медленно и с ядом в голосе. — Ай-я-я-яй! В округе ни одной живой души, кроме моего мужа — калеки и нас. — Она делала паузу, словно наслаждаясь каждой секундой своей власти. — Сомневаюсь, что мой муж прибежит тебя спасать. Слово «бежать» для него — недостижимая мечта.

Элеонора вздохнула.

— Не смей называть его калекой! — процедила я.

Но в её взгляде я увидела только холод и безжалостную решимость. Она улыбнулась ещё шире, и в этот момент мне казалось, что я — всего лишь марионетка в её злой игре, и каждый её шаг — смертельная ловушка.

— Ладно-ладно! Дракон без дракона! Так будет лучше? — пожала плечами Элеонора. — Тело сиделки отвезем в лес. Пусть все думают, что пошла в деревню, а на неё напали разбойники.

— Здесь нет разбойников, — прошептала я.

В этот момент воздух наполнился зловещим напряжением. Мгновенно стало ясно, что Элеонора наслаждается этим спектаклем, словно играла с жертвой, продумывая в мыслях каждый свой шаг. Её глаза блестели, когда она скользила взглядом по моему телу, и я почувствовала, как сердце сбилось с ритма, словно пытается вырваться из груди.

Мои зубы застучали, когда лезвие вдавило мою кожу.

— Может, убийство генерала повесить на нее? — заметила Элеонора, склонив красивую голову на бок. — Убийца генерала Моравиа предстанет перед судом. Я брошусь на нее с упреками, мол, как ты могла! Как мне теперь жить без любимого мужа!

Глава 72

Шаг в пустоту

— Это что еще за новости?

Голос генерала, наполненный яростью и решимостью, прорезал тишину, словно удар молнии.

— А вот и мой муж, — заметила Элеонора, её смех звучал холодно и зловеще. — Ты смотри-ка! А он быстро прихромал сюда! Дорогой! Добрый день! Я вижу, тебе огромного труда стоило проделать весь этот длинный путь! Ах, бедненький… Ты не устал? Может, тебе стульчик подать? Посидишь, отдохнешь?

Я услышала его тяжелое дыхание, голос — глухой и сильный. Он опирался на трость, чтобы держаться на ногах.

— Я сказал, — прозвучало с решимостью, — отпусти её. Я заплачу тебе сколько скажешь, хотя ты и ломаного золотого не стоишь.

— Ну да, конечно, — заметила она. — А потом мы сделаем вид, что забудем все это, как страшный сон! Ну разумеется! Я так тебе и поверила. Ты же меня со свету сживешь, милый. А мне еще хочется пожить. Так что, увы, не пойдет!

Элеонора расправила платье и скользнула насмешливым взглядом по его трости, словно проверяя слабое место, и её улыбка стала еще шире. Казалось, она наслаждалась мучениями мужа.

Он шел в нашу сторону, а у меня сердце вздрагивало от каждого его шага. Я видела, как боль искривляет его лицо, когда он пытался идти быстро.

— Ой, ой, — заметила Элеонора словно говорила с малышом, — это кто к нам спешит? Мой беспомощный муж. Я смотрю, делаешь успехи! Дошел аж до крыльца! И так быстро… Я думала, ты сутки ползти будешь… Впрочем, зачем мне выбирать часть, если у меня есть все? Зачем мне довольствоваться суммой, если я могу оставаться твоей женой до конца? И принимать соболезнования на твоих похоронах, как жена настоящего героя. Может, еще король что-то заплатит безутешной вдове. Тоже приятно.

Последние слова она произнесла с издевкой, словно шутка, которая должна была ранить сильнее всего. Но я чувствовала, как внутри у меня все сжалось от гнева и боли.

— Ты права. Зачем мне ломать тебе жизнь, если я своими руками сверну тебе шею, — тихо, но с угрозой, произнес Аврелиан, его голос звучал как грохот приближающейся бури.

И тут, словно в каком-то страшном сне, я услышала:

— А это все ты виноват! Я сегодня получила уведомление о разводе, — прошептала

Элеонора, и её глаза, полные злобы и холодной решимости, засияли. — Ты ведь несерьезно? Не так ли? Потому что я хочу сохранить семью. Нашу семью…

Эти слова будто ударили меня по лицу, и кровь закипела.

— Она лжет! — крикнула я, голова моя словно наполнилась раскаленным металлом, — Обед отравл…

Но слова мои прервала рука в перчатке, которая зажала мне рот. Я почувствовала холод металла, на моем горле, и попыталась вырваться, но было бесполезно.

— Поверни ее! Пусть смотрят друг другу в глаза! — в ярости прошипела Элеонора, и её голос звучал как порождение ада.

Меня резко повернули лицом к Аврелиану, его глаза были полны дикого