Исполняющая обязанности жены генерала дракона - Кристина Юрьевна Юраш

В тот момент, когда мои глаза встретились с ее взглядом, я не почувствовал ничего. Словно в комнату вошла чужая женщина.

— Ну что ж, — сказала жена, и в ее голосе прозвучала усталая грусть. — У меня для тебя очень неприятная новость. Наша дорогая сиделка, Элана, только что умоляла меня дать ей расчет. Она вцепилась в меня, умоляя найти кого-то на ее место, и я никак не могла отказать. Она кричала, что не может больше оставаться в этом доме!

Я не мог не почувствовать, как меня охватывает внезапное ощущение пустоты — словно ледяной удар, пробежавший по спине.

— И ты дала ей расчет? — спросил я, сдерживая гнев и разочарование.

— Ну, я не могла не дать! — воскликнула Элеонора, чуть повышая голос. — Ты же знаешь, какая она напуганная. Она умоляла меня, и я не могла отказать!

Я вспомнил слова Эланы о том, что однажды она уйдет, — и в тот миг мне показалось, что это — правда. Как будто тень этого ухода уже тогда нависла надо мной.

— Тогда почему она не зашла попрощаться? — спросил я, голос мой стал чуть грубее.

— О, поверь! Как только я сказала, что наш с ней договор разорван, она бежала отсюда, словно убегая от демона, — усмехнулась Элеонора, и в ее глазах читалась горечь. — Как только деньги взяла, так сразу… Наверное, ты ее напугал.

Я смотрел на нее, и в моем сердце клокотала буря чувств. Я знал Элеонору много лет, видел, как она менялась, я знал ее жесты, движения, голос. За время болезни я научился ловить тонкие оттенки ее лжи, и сейчас я чувствовал, как моя ярость нарастает.

— Полагаю, ты ее уволила, — сказал я тихо, но голос мой был полон неприязни. — Вышвырнула из дома, потому что приревновала.

Элеонора остановилась, и в ее взгляде мелькнула тень сомнения.

— Ну, допустим, да, — она чуть опустила глаза, словно признаваясь в чем-то запретном. — Да, я уволила ее. Но давай будем честными: я нанимала сиделку не для того, чтобы она соблазняла тебя за моей спиной. Я вижу, как у тебя резко поменялось отношение ко мне, как только появилась она. Ты думаешь, я не замечаю? Ты думаешь, я не чувствую, как между нами что-то меняется? Так кто тут, по-твоему, изменяет? Кто предает?

Мои руки сжались в кулаки. Глубоко внутри я чувствовал, как комок ярости поднимается к горлу, как будто я держу в себе вулкан.

— Ты ее выгнала, — произнес я твердо, — Из-за страха потерять свое влияние на меня. Только и всего. Ты забегала, потому что почувствовала, что кто-то протянул мне руку помощи. И это была не ты.

Она остановилась, и в ее глазах заиграла злая улыбка.

— Зря ты на меня злишься, — сказала она, усмехнувшись. — Знай, дорогой, что у тебя никого, кроме меня. А твоя Элана наверняка уже на половине пути в столицу, подсчитывает деньги, которые ей удалось выжать из этого разорванного договора. И плачет, что хотела стать герцогиней Моравиа, а у нее ничего не вышло. Вот и мчит отсюда на всех парах, чтобы начать новую жизнь, пока ты тут, бродишь в своем мире иллюзий, относительно ее любви.

Я смотрел на нее, чувствуя, как внутри все сжимается — и сердце, и разум. Я не мог понять, почему Элана так поступила. Быть может, она испугалась моих чувств? Но я ведь полностью отдаю себе отчет. Она для меня не просто сиделка. Она для меня значит, куда больше… И что я действительно хотел бы развестись с Элеонорой, опустить ее с миром на все четыре стороны, чтобы жениться на Элане.

Я хочу каждый день зарываться в ее волосы, целовать ее мягкие теплые губы, сжимать ее, сладкую, в своих объятиях.

— Ну что ж. Теперь, любовь моя, мы можем начать сначала! — послышался голос Элеоноры. — Как видишь, кроме меня ты больше никому не нужен. Наверное, стоит это признать…

Глава 64

Выбор и цель

Карета остановилась. Вдруг раздался недовольный голос, холодный и резкий, словно удар по тишине.

«Вылезай», — прозвучало, словно команда, без капли сочувствия.

Мой спутник, который даже не удосужился представиться, открыл дверь кареты и, словно швырнул меня на землю, буквально выкинул меня и мой саквояж на влажную траву. Его лицо оставалось невозмутимым, а в голосе — ледяная решимость, будто я — лишний груз, мешающий его планам. Он смотрел на меня с такой брезгливостью, словно обладатель белого пальто на грязную лужу.

— И не смей больше приближаться к генералу, — процедил он сквозь зубы, и в его взгляде таилась угроза. — Поняла? Я не шучу. Я предупреждаю. Знаю я вас, тварей хитрых. Пользуетесь беспомощностью человека, чтобы расположить его к себе.

Он захлопнул дверь, и карета тронулась, оставляя меня в пыли и грязи, разлетающейся из-под колес. Грязь брызнула мне на лицо, запачкав платье и руки.

Я смотрела на дорогу, которая таилась передо мной — как будто вся жизнь, вся моя судьба, зависела от этого выбора.

— Тьфу! — вырвалось у меня, и я сплюнула, осматриваясь. Грязь, грязь, грязь — и впереди деревня.

Та самая деревня, в которую я ходила за копытами и лапами… Взгляд мой скользнул по полю, по лесу, тихо шепчущему свои тайны, и по домикам, разбросанным по холмам. Внутри меня вспыхнуло ощущение растерянности — словно я девочка, заблудившаяся в огромном, безжалостном мире, где каждое движение требует силы и решимости.

Я вздохнула, пытаясь взять себя в руки. Ну что ж… Всякое бывает. Даже такое. Правда, раньше я никогда не сталкивалась с подобным. Не с таким ужасом, не с такой бессильной болью, когда кажется, что всё потеряно.

Но я постояла, крепко зажмурившись, а потом открыла глаза и посмотрела на дорогу, ведущую к Столице, где ждала меня моя мечта, мой будущий дом. Там, где я должна была искать работу, чтобы заработать на свою будущую жизнь.

Оставшись без работы и без крова, я ощущала себя крохотной, беззащитной — словно улитка, потерявшая свой панцирь. Вспоминала о доме, о том уюте, который я так мечтала построить, о тихих вечерах и теплом очаге. Но понимала: скоро цены взлетят, и чтобы успеть, мне нужно было действовать быстро. Не было времени на сомнения.

Дом — мой будущий дом, который пока что жил только в моих мечтах, — словно отдалялся от меня, отдалялся, будто живущий в другом мире. Иногда эта мысль