Исполняющая обязанности жены генерала дракона - Кристина Юрьевна Юраш

Его брови нахмурились.

— Тот, кого все считают непобедимым, тот, кто ни разу не дал врагу ни единого шанса, вымаливал у тебя эту любовь, как последний спасательный круг в бездне, — в голосе Аврелиана я слышала горькую иронию.

Я видела, как его руки сжались на подлокотниках кресла, словно он пытался сдержать внутри бушующую бурю — и в то же время, как каждая его клетка чувствует это унижение, эту слабость.

— Мне жаль… — прошептала Элеонора, и в ее голосе сквозила искренняя жалость.

Я не могла понять — говорит ли она искренне или это лишь игра, театральный жест ради денег и ради того, чтобы сохранить брак. В ее случае граница казалась размытой.

Генерал продолжал. Его голос сейчас напоминал голос палача.

— Но в тот момент, когда я думал, что сердце мое вот-вот разорвется от боли, я вдруг понял одну вещь. Твоя любовь мне больше не нужна.

Эти слова словно нож пронзили воздух, и я почувствовал, как внутри всё переворачивается — будто земля уходит из-под ног.

— Я не нуждаюсь в ней так, как раньше, — произнес Аврелиан с холодной, неотвратимой твердостью. — Я научился жить без нее. Мне пришлось похоронить всё, что раньше было для меня ценным, — и в этот момент в его голосе слышался голос человека, который прошел через ад и вышел из огня. — И сейчас, когда я перешагнул через это, стал учиться жить заново, я понял, ради чего я живу.

Его взгляд на секунду остановился на мне и задержался еще на долю секунды.

— И тут, словно по волшебству, на пороге появился ты, — усмехнулся он, видя, как жена отпрянула от него. — со своей любовью, со своей надеждой, что может все изменить. Вот, возьми., дорогой… А я смотрю на нее и понимаю, что если бы ты появилась на неделю раньше, все могло бы сложиться иначе.

Элеонора, словно потерявшая рассудок, встала перед ним на колени, и голос ее дрожал, как тонкая нить, рвущаяся под тяжестью чувств:

— Аврелиан, — шептала она, — я знаю, что ты расстроен. Что тебе показалось, что я тебе изменяю…

Он чуть улыбнулся, и в его взгляде мелькнуло ироничное тепло.

— Милая, не показалось. Весь свет уже судачит, как безутешная генеральша утешилась, — усмехнулся он, — Или ты думаешь, что я не получаю писем? Или что переписываюсь только с тобой? Или что я не умею читать между строк?

Его голос стал чуть мягче, но в нем звучала безжалостная правда.

— Слушай, давай начнем все сначала… Просто начнем… — шептала Элеонора, заглядывая ему в глаза.

И тут, словно в ответ на ее мольбу, в воздухе повисла тишина — и в этой тишине я понимала, что именно сейчас настанет тот самый поворотный момент.

— Хорошо, — кивнул генерал, глядя на жену. — Давай начнем…

В этот момент он приблизил ее лицо к себе и их губы сомкнулись. Я увидела, как рука Элеоноры, которой она опиралась на спинку стула напряженно застыла в воздухе, словно упираясь в невидимую стену.

Глава 61

Феноменальная память

Я стояла неподвижно, словно застывшая в воздухе статуя, и смотрела, как он нежно целует свою жену. В этот момент внутри меня всё зашевелилось — смешение чувств, которых я не могу полностью выразить словами.

Мне было трудно дышать. В груди будто что-то сжалось — одновременно тепло и боль. Я чувствовала, как внутри разгорается свет и одновременно холодеет сердце. Мне ужасно хотелось отвернуться.

Ведь, глубине души, я знала: мое сердце уже связано с ним. И даже сейчас, наблюдая со стороны, я чувствовала, как любовь внутри меня пульсирует ярче, сильнее, чем когда-либо. И я молилась про себя, чтобы однажды мне тоже было дано испытать хоть мгновение такой нежности, такой искренней любви, пусть даже не с ним.

Каждая его нежность, каждое движение казались мне особенно дорогими — как драгоценный подарок. Мне хотелось быть той, с кем он делится этим моментом, той, кому он дарит свою нежность. А сейчас я стояла здесь, наблюдая со стороны, и сердце мое сжималось от желания и страха — желания быть с ним, и страха потерять эту возможность навсегда.

Мой взгляд наполнялся слезами, но я сдерживалась — не потому, что не могла, а потому что понимала, что сейчас я не должна показывать никаких чувств. Только собранное спокойствие.

Я знала моменты, когда прощения, казалось, невозможно, но люди друг друга прощали. И от этой мысли внутри разливалась горечь.

В тот момент, когда генерал оторвался от Элеоноры, я заметила невольное движение Элеоноры. Словно желание отстраниться, которое она поймала у себя в душе, но вовремя спохватилась.

— Видишь, — произнес он, усмехнувшись. — Не получается у нас «сначала». Я не стал красивей с того момента, как меня выписали из госпиталя. И все так же вызываю у тебя отвращение!

— Ты все не так понял, — прошептала Элеонора. — Я не хотела отстраняться… Просто мне было немного неловко… И…

— Хорошо, давай еще раз начнем с самого начала, — произнес Аврелиан. — Представь себе, бал, ты стоишь в нежно голубом платье, в твоих руках бокал, в ушах бриллианты. Ты выглядишь чарующей феей из сказки.

Он помолчал, а потом усмехнулся. Я пыталась понять, откуда эта фраза! Она вдруг показалась мне такой знакомой!

— А я просто прохожу мимо, — произнес он. — Даже не обратив на тебя никакого внимания. Конец нашей истории. Нет, все-таки есть польза от женских любовных романов!

— Я готова за тобой ухаживать! Я готова быть твоей сиделкой! — произнесла Элеонора.

— Хорошо. Неделя. Нет, две… Две… Две недели ты сидишь рядом со мной, осыпаешь меня своей… любовью. А потом такая: «Ой, мне надо съездить в столицу! Я ненадолго! Дня на два!». И все по кругу. Элеонора. Скажи мне честно? Зачем оно тебе? Зачем тебе ломать привычный уклад жизни, ради того, чтобы сидеть здесь, со мной? Незачем.

— Ты просто злишься. Я тебя понимаю. Поэтому, давай поговорим об этом в другой раз. Ты остынешь, я остыну, — заметила Элеонора. — У нас ведь не самый худший брак на свете… А пока я хочу поговорить с твоей сиделкой и узнать побольше о твоих успехах.

Она взглядом заставила меня следовать за ней. Сейчас я была уверена, что она даст мне в руки яд и потребует влить его в кружку генерала. Но я знала, что никогда не сделаю это.