Его безумие - Эми Лия

Я начинала заводиться. Не в моей ситуации качать права, но черт, что за игнор?

Разрушение

Звук шин. Удар. Я врезалась в переднее сидение, инстинктивно выставляя вперёд ладони и ощутила, как под натиском моего тела, они изогнулись в обратную сторону. Не критично, но весьма ощутимо и больно.

Я оттолкнулась от мягкой кожи, возвращая себя в исходное положение. Мышцы лица свело от перенапряжения и я пошевелила губами вверх-вниз и по сторонам, проверяя, не идёт ли кровь.

Нужно было пристегнуться. На дорогах полно идиотов, а вспоминая экстремальный стиль вождения Марка, безопасность в его автомобиле на совести тех, кто рискнул с ним прокатиться.

— Ты водишь как сумасшедший! — крикнула я, ударяя его подголовник. — Что творишь? Хочешь нас угробить?

Выглянула на проезжую часть и поняла, что нас никто не подрезал, он сам, произвольно, решил остановиться. А для чего? Я не хочу оставаться с ним наедине, на пустой трассе. Особенно после того, как раздраконила его.

Марк достал из нагрудного кармана сигареты и прикурил прямо в салоне! Выдохнув горький дым в воздух. В салоне появилась лёгкая дымка, от которой слезились глаза и я потянулась к кнопке, чтобы опустить окна. Заблокировано.

— Воспитанные люди, спрашивают разрешение у девушки, можно ли закурить! — пробормотала себе под нос. Марк спрашивающий разрешение, это за гранью фантастики.

Смешок Марова был как спусковой крючок, потому как, следующим движением, он потянул рычажок под сидением, откинул спинку кресла назад и когда я была уверена, что увесистая махина, намертво прижмет меня к месту, рухнув на мои колени сверху, Маров перегнулся назад, подцепил меня за талию и перекинул к себе, вперёд.

Я оказалась с ним лицом к лицу.

— Какое разрешение мне у тебя ещё попросить? — он говорил учтиво, как если бы перед ним сидел ректор нашего вуза.

— Например, можешь ли ты усадить меня к себе на кол… к-х, кхе, гхм. — пары дыма разъедали лёгкие, когда он снова приблизил лицо, и выдохнул на меня. — Будь серьёзней!

— Я серьёзен, как никогда.

— Мы говорим о нашей дочери. Считай, что ты сейчас на самом важном в твоей жизни собеседовании, где я буду решать, как часто ты сможешь нас навещать. — его губы чуть приоткрылись, когда он сквозь зубы, втянул воздух. — Отпусти меня, немедленно.

— Нет. — он откинулся на спинку и вальяжно опустил руку на свое бедро. В опасной близости с моим! — Мне удобно.

— Ты всех работодателей сажаешь на колени?

— Абсолютно.

— А если они — мужчины? — решила, что смогу поубавить его самоуверенность.

— Тем более. — смотрит прямо, в глаза. Я не выдержала давление и первая отвела взгляд. — Твой уебок встанет на колени при тебе. Раз не веришь.

— Мой? Я его знать не знала до того, как Ты впутал меня в свои игры! — толкнула его в плечо.

— Не знала говоришь? Но позволила ему запихнуть язык в твой рот. — равнодушно заметил, снисходительно наблюдая за мной.

— Всё не так. — я чувствовала от Марка некую осведомлённость. Он видел наш поцелуй у ворот университета, но о нём ли он сейчас говорит и почему он прячет от меня эмоции? Я задышала глубже. Умом понимала, что не должна оправдываться, но страх, что он в курсе о том, что я точно так же сидела на коленях Кира и елозила по его телу в поисках разрядки, раздирал на куски сознание. — Ему нужно было уязвить тебя. И он воспользовался мной. Ты везде меня с собой таскал. Ввел в своё окружение и водил на встречи со всякими отморозками. Зачем ты вообще всё это затеял? Вы никак не соприкасались с Вороном. Пусть бы он и дальше крышевал бывших зеков и заправлял проституцией. Рано или поздно, к нему нагрянула бы полиция и он получил бы своё наказание. Но ты влез в его дело и установил там свои порядки. Это не шутки! Посмотри на меня. Вот куда привели нас твои решения. А всё ради чего? Чтобы пойти наперекор своим родителям?

Он резко наклонился к моему лицу, отчего я замолчала. Протянул руку с сигаретой к моим волосам и двумя пальцами, убрал мою прядь за ухо. Оставшиеся два пальца, что не удерживали сигарету, запутались в моих волосах.

Я подняла плечи, так давление на корни уменьшилось, но не исчезло. Нос щекотал запах паленого и я с дрожью предположила, что вскоре, придётся сменить причёску.

— Мои дела тебя не касаются. И не касались никогда. Есть правила: Не трогать семью. Мелкий выблядок, твой отчим, уже собирал ебало по кускам, когда решил, что сможет припугнуть шушеру, через близких. Но их главный, как никто другой, должен был понимать, что я не оставлю его в покое, не после того, как он тебя коснулся. Не до, когда затеял игру с моей женщиной.

— Ты знал, что Вад любовник моей матери? Почему тогда не вмешался? Почему не отвёл его от моей семьи. Ты видел, что он сделал с Викой? Она сломлена, он бил её, насиловал!

— Угомонись. Мне твоя сестра в хуй не стучала. Что она вообразила себе о нашем перепихоне, пусть остаётся в её больной башке. Я за всех твоих знакомых, впрягаться не собираюсь.

— Она. Моя. Сестра! Не знакомая! Твоя бывшая любовница, черт тебя дери! Она любила тебя. И ты был не против, когда спал с ней. Что же теперь стало? За Нику, свою бывшую, ты другу морду бил, а…

Он дотянулся до зеркала заднего вида и направил его на меня.

— Хочешь увидеть виноватого в своих бедах? Взгляни сюда! — он повернул моё лицо к отражению. — Она не наивный ребёнок! Он расчетливая, наглая, уверенная в себе сука. Кто убедил ее, что дав мне свой вареник, она сможет получить кольцо на палец? М?

— А кто убедил тебя, что трахать всё, что движется — это норма? Ещё и прикрывать всё это серьёзными отношениями! — от возмущения поддалась назад, плечом ощущая круглый, неудобный руль.

Бииип.

Я посмотрела в окно, замечая стаю собак, которые начали скалится и обступать наш автомобиль с разных сторон, под громкий лай.

— Не беспокойся. Теперь, я буду трахать только тебя.

— Ах, да. Ты же меня ТАК любишь.

В глазах парня промелькнуло нечто леденящее душу. Выворачивающее её наизнанку. Он злился. Медленно и верно, отдаваясь на волю своим тёмным и поистине ужасным эмоциям. Именно этот взгляд пугал меня больше всего. Мы часто с ним спорили. И я признавала, что порой, могла не уследить за словами, как ребёнок, проверяющий