Брошенная снежная королева дракона - Юлий Люцифер

один раз. Не делай из Эйлеры центрального врага.

— Почему? Потому что она тебе дорога? Или потому что она знает вещи, которые опасны для тебя не меньше, чем для меня?

Вопрос повис в воздухе.

Слишком острый.

Слишком вовремя.

И в этом молчании я вдруг отчетливо поняла: попала не в чувства, а в нерв.

Интересно.

Очень интересно.

— Ты разговаривала с ней внизу, — сказал он наконец.

— Да.

— Что она тебе сказала?

— Достаточно, чтобы я перестала считать ее просто красивой ошибкой в твоей постели.

В его взгляде мелькнуло раздражение.

— Осторожнее.

— Нет. Теперь уже ты осторожнее. Потому что я наконец начинаю различать, где у вас в этом доме просто измена, а где — архитектура заговора.

Вот это ему совсем не понравилось.

Он подошел вплотную.

Так близко, что я снова ощутила исходящий от него жар, нелепо живой в этом ледяном мире. Дым, металл, спрятанное пламя. И, к сожалению, то напряжение, которое между нами давно уже не имело отношения только к вражде.

— Ты лезешь туда, где не сможешь остановиться, — сказал он очень тихо.

— Поздно предупреждать.

Я уже там.

— Я серьезно.

— А я, по-твоему, играю?

— Нет, — ответил он. И вот теперь голос изменился. Ушел металл, осталась усталость. — Именно это и страшно.

Я замерла.

Он сказал это не как король.

Не как мужчина, желающий вернуть власть.

Даже не как виноватый.

Как человек, который впервые увидел не мою боль, а мою силу — и понял, что она больше не направлена туда, куда ему удобно.

Первый страх дракона.

Вот он.

Не потерять трон.

Не потерять Эйлеру.

Не проиграть интригу.

Потерять возможность управлять тем, кем он слишком долго распоряжался молчанием.

В груди поднялось что-то темное и почти удовлетворенное.

— Страшно? — спросила я тихо.

Он не ответил сразу.

И этого было достаточно.

— Хорошо, — сказала я. — Значит, я наконец двигаюсь в правильную сторону.

На секунду мне показалось, что он сейчас сорвется.

Не криком — это не его стиль.

Чем-то куда опаснее. Прямым приказом. Запретом. Магией.

Но вместо этого он вдруг спросил:

— Что ты нашла внизу?

Я улыбнулась.

— А вот это уже по-настоящему интересно.

— Отвечай.

— Нет.

— Это касается тебя.

— Именно поэтому я и не отвечу.

Пока ты сам выбираешь, какие куски моей жизни достойны правды, а какие — очередного «не сейчас».

— Ты хочешь торговаться?

— Нет. Я хочу равновесия.

Но если у вас, мужчин этого дворца, оно зовется торговлей — пусть будет так.

Он отступил на шаг.

И это отступление было важнее любых слов.

Раньше он бы надавил.

Сейчас — нет.

Потому что уже понял: силы больше недостаточно. Приказ больше не гарантирует подчинения. А любая попытка грубо удержать меня только ускорит то, чего он и так боится.

Очень хорошо.

— Тогда слушай внимательно, — произнес он наконец. — В ближайшие дни ты не ходишь одна ни в северную башню, ни в старые хозяйственные уровни, ни в ледяные галереи. Если тебе нужно туда — идешь со мной.

Я даже не сразу ответила.

Слишком красива была сама формулировка.

— Ты сейчас всерьез решил, что после всего я начну исследовать собственные тайники под твоим присмотром?

— Я решил, что это единственный способ держать тебя в живых.

— Нет. Это единственный способ держать меня в поле зрения.

Он замолчал.

Я подошла к столу, оперлась ладонями о холодный камень.

— Послушай меня теперь ты.

Я не собираюсь умирать назло тебе, назло Эйлере или назло вашему великому северу.

Но и жить под присмотром мужчины, который однажды уже решил за меня цену моей памяти, я тоже не собираюсь.

— Это было не…

— Не надо.

Не здесь.

Не сейчас.

Я уже слышала, — перебила я ровно. — Меня интересуют не оправдания.

Меня интересует, кто вычистил следы Лиоры.

Кто работал с моими вещами.

Кто носит мои знаки.

И кто все это время был настолько близко, что сумел превратить меня в призрак, не тронув корону.

Он смотрел на меня не мигая.

— Ты думаешь, я не ищу того же?

— Нет, — ответила я честно. — Я думаю, ты искал слишком долго один. И слишком долго считал, что остальных лучше не подпускать.

Результат мы оба видим.

Эта правда ему не понравилась.

Но теперь он хотя бы не делал вид, что я ошибаюсь.

Снаружи за окнами ударил ветер. Стекла едва заметно задрожали. Где-то в глубине дворца звякнул лед — тот самый тонкий, почти музыкальный звук, который я уже научилась узнавать.

Он тоже его услышал.

Глаза его метнулись к окну.

Потом обратно ко мне.

— Дворец реагирует на тебя сильнее с каждым днем, — сказал он.

— И тебя это пугает.

— Меня это настораживает.

— Одно другому не мешает.

Он хотел возразить.

Не успел.

По стеклу ближайшего окна быстро побежал иней.

Не хаотично.

Как письмо.

Я повернула голову первой.

Белые линии сплетались в слова.

Ночью не одна.

У меня по коже пробежал холод.

Он подошел ближе к окну.

Смотрел так, будто надеялся, что надпись исчезнет, если просто не верить в нее достаточно сильно.

Не исчезла.

— Ты видишь? — спросила я.

— Да.

— И?

— Это предупреждение.

— Какая глубина мысли.

Он резко повернулся ко мне.

— Что ты собиралась делать ночью?

Я молчала.

Разумеется.

У него дернулся уголок рта.

Почти ярость.

Почти обреченность.

— Черт возьми.

— Не повышай голос на стены. Они сегодня явно умнее нас обоих.

— Ты снова туда идешь.

— Теперь уже почти наверняка.

— Одна ты не пойдешь.

— Это мы уже обсуждали.

Он подошел вплотную еще раз.

Слишком близко.

Так, что между нами почти не осталось воздуха.