После того как мы упали - Мила Любимая

Молча оставив Филатову, направился на выход.

За воротами меня уже ждало такси. По дороге попрощался с Никитосом, другом Димаса и хозяином коттеджа, где проходила сегодняшняя тусовка. Парень только коротко кивнул, слишком занятый своей очередной добычей. Если мне не изменяет память, это лучшая подруга Маши…

Почти благополучно испарился, умудрившись не привлечь к себе особого внимания, но у самого бассейна столкнулся с Башаровым. Даже назад не успел повернуть, бывший лучший друг зацепил меня взглядом.

— Привет, — он протянул руку, вынуждая меня пожать её. — Ты как здесь?

— Мимо крокодил, — с неохотой отозвался. — Это дача друга Димаса.

— А-а-а, — протянул Рус. — Я забыл, что Сотня с Ником дружат… уже уходишь?

— Да, дела.

— Ясно.

— Что ж…

Повисла неловкая пауза.

Я без понятия как вести себя с Башаровым, как говорить. Иметь хоть какие-то дела с ним теперь себе дороже. Учитывая, что когда-то экс-друг подставил меня.

— Ян, тут такое дело… — он замялся. — Ты же в курсе, что наше дело закрыли?

— Мне сообщили.

— Ну вот, — Рус огляделся по сторонам. — Ты бы приглядел за Авророй. Я, пока тебя не было в универе, вписался за нее на парковке. К ней Бельский домогался.

Сука.

Я этого долбаного наркошу точно в асфальт закатаю.

По коже пробежали мурашки, в сердце неприятно кольнуло. Я едва контролировал себя, чтобы взять и не поехать к ней. Дежурить под окнами, если придётся.

— Спасибо, — благодарно кивнул.

— Ты же знаешь, не за что.

С Русланом мы, конечно, так и не помирились, но минус все-таки приблизился к плюсу.

С тех пор я незаметно следил за Авророй.

Не столько для собственного спокойствия, а больше оттого, что безумно переживал за неё. Одна только мысль, что мерзавец Бельский к ней приблизится, вызывала приступ неконтролируемой паники вперемешку c агрессией. Я так еще никогда и ни за кого не боялся. Игорь на все способен, вспомнить хоть сестру Руса.

И даже когда Пожарова пустилась во все тяжкие, начав встречаться с Барсовым, отчасти я был этому рад. Потому что она не оставалась одна, а, значит, находилась в безопасности.

Пусть я ревновал её к Марку. Не зная о том, что вообще способен на подобные чувства. Видимо, все познается в сравнении. Пока человек рядом с тобой, принадлежит тебе всецело, ты принимаешь его, как должное. А стоит исчезнуть и всё… поздно становится локти кусать.

Я уже не мог держаться от Авроры на расстоянии. Мне словно было жизненно необходимо видеть её, слышать пару проклятий в свой адрес и уходить, не желая того, но осознавая, что по-другому просто никак.

Думаю, это и есть любовь.

Когда она для тебя важнее всего на свете. Её безопасность, спокойствие, её желания. Ведь какая разница, чего хочешь ты, если ей всё равно?

И любить — не значит быть вместе. Порой, любить можно и на расстоянии. Я до одури хотел быть рядом с моей Пожаровой, скучал по ней, но знал — она достойна чего-то большего.

Приходилось бороться с самим собой. Держать себя в узде. Связать крылья, которые хотели ежесекундно лететь к Булочке.

Хватит, полетали уже…

И разбились вдребезги.

Видимо, именно про всё это я и думал, когда целовал свою Пожарову на скамеечке возле её парадной. Полагаю, когда Аврора дала мне в нос, произошел сбой в матрице.

— Помни, как целуешь меня, Сотников. Потому что этого больше никогда не повторится.

Дьявол.

Моя Тропикана женщина, горяча и бешена.

Едва справившись с желанием поцеловать её снова, хмыкнул и ответил:

— Давай будем помнить друг друга вместе.

Пожарова явно собиралась отвесить мне что-то особо колкое, но не успела.

К парадной подрулила шумная компания и мы синхронно обернулись на громкие звуки, потревожившие нас.

— Ян… — протянула Аврора, сжав моё плечо.

Прямо к нам шли трое парней, каждый из которых сжимал в руке биту.

Глава 23. Лед в моем сердце

/Аврора/

Лучше бы у меня правда обнаружилась паранойя в последней стадии, чем моим страхам нашлось реальное для неё оправдание.

Я уже получила микроинфаркт после поцелуя с Сотниковым и была совсем не готова к тому, что обычная драма за несколько секунд превратится в российский криминальный боевик.

Всё забылось.

Что Ян — последний парень в мире, которого я бы хотела видеть рядом с собой.

Наверное, в подобных ситуациях, угрожающих жизни, это просто не имеет никакого значения.

Расклад, где трое отморозков с битами окажутся чем-то вроде местного колорита, я не рассматривала. Конечно, райончик у нас не самый спокойный, но…

Всё-таки, я дочка мента. Чуйка — это наследственное. Может быть, нам с Яном и повезло нарваться на примитивных хулиганов, но, учитывая недавнее предостережение отца, я совсем не верю в «чудесные» случайности.

Мы едва успели дойти до двери парадной, как трое из ларца догнали нас.

— Какие-то проблемы, ребят? — шутливо поинтересовался Ян, лениво подперев плечом стену.

Я благоразумно держалась позади него, сжимая в руках ключи и, готовая в любой момент открыть домофон. Как назло, телефон дома оставила. И отца не набрать…

— Свалил. — сплевывая слюну отозвался один из парней, подбрасывая в руках биту.

Очевидно, он у них за главного.

С первого взгляда — обычный представитель неформалов. Весь забитый татуировками, с красными дредами, пирсингом в нижней губе и тоннелями в ушах. Худой, высокий, не мускулистый, но довольно жилистый.

Оставшиеся двое хранителей бит мало отличались от него внешне. Татуировки, пирсинг, похожая одежда — худи, джогеры, кеды. Всё преимущественно в темных оттенках. Только по комплекции были покрепче, явно из спортзала не выходят. Тот, что стоял справа был в бейсболке, из-под которой выбивались желтовато-белые пряди волос. А парень слева чем-то напоминал Кощея. По классике отечественного кинематографа. В том смысле, что лысый.

— А то что? — спросил Ян, не двигаясь с места.

— Слышь, мажор, проблем захотел? — подключился к этому милейшему диалогу Кощей.

— Не хотелось бы, — так же спокойно ответил Ян. — Давайте разойдемся полюбовно, парни.

— Борзый? — хохотнул индивидуум в бейсболке. — Так мы быстро плюс на твоем борзометре в минус переведём… — он отвернулся, толкнув в бок главаря. — Чё с этим делать будем, Крест?

А прозвище-то какое, явно откуда-то из лихих девяностых.

Сотников резко развернулся ко мне и порывисто прижал к себе, уткнувшись губами в моё ухо.

Не успела и возмутиться внезапным приступом нежности.

— Иди домой, — шепотом приказал он мне.

— А ты? — тихо переспросила.

— А тебе не всё равно?

Гад.

Даже сейчас пытается перевести радиус внимания на себя любимого. Что не так с