Цветы и тени - Марта Трапная

и не показывал своего настроения. Через три дня после начала, подозреваю, я стал едва выносим. Поэтому никто особенно не возражал, когда я пришпоривал своего жеребца по имени Раскат и уносился вперед, а потом галопом же возвращался обратно. Мне было скучно. На четвертый день, когда я попробовал ускакать прочь от обоза, ко мне присоединился Энти Гелен, а в следующий раз — один из гвардейцев.

— Мы слишком далеко от столицы, ваша честь, — пояснил начальник охраны в ответ на мой недовольный взгляд.

— Ты хочешь сказать, что на дорогах Моровии неспокойно? — Взвился я. — И какие опасности меня здесь поджидают? Разбойники? Колдуны? Дикие звери?

— Осторожность, — поддержал его генерал Зольдич, — лучше, чем неосторожность. Вы можете заблудиться. Лошадь может сломать ногу. Всякое случается. А вы, ваша честь, — он ехидно усмехнулся, — не можете предусмотреть всего хотя бы потому, что вам известно не все. Многое, но не все.

Я вздохнул и согласился. Конечно, мы больше не останавливались в тех дешевых постоялых дворах, где ночевал я во время своей глупой вылазки. Все ночевки были распланированы заранее. За несколько часов до остановки гвардейцы отправлялись в ближайший город или усадьбу, или даже королевскую резиденцию и готовились к нашему приезду. Ужин, горячая ванна, чистая постель, почищенные и накормленные лошади, — вот он, королевский комфорт. Путешествовать так было, безусловно, приятно, но мне хотелось побыстрее добраться до места.

Когда наше путешествие тянулось уже неделю, в один из дней резко похолодало, подул ветер — такой пронизывающий, что от него не спасали даже меховые плащи. Как будто мы из осени окунулись в зиму. Я поскакал вперед, движимый скорее желанием согреться, чем развеселиться, потому что до места нашей ночевки оставалось еще несколько часов. Энти Гелен составил мне компанию. Я пустил своего коня по твердой, как камень, обочине дороги — стоявшие вплотную к ней деревья загораживали от ледяного ветра, Гелен немного проехал по дороге и присоединился ко мне.

— Темнеет, — крикнул он мне, — что-то рано!

Я остановился и развернул Раската. Это были не сумерки. Это был быстро сгущающийся туман. Странно, обычно туман — к теплу, а сейчас им и не пахло.

— Возвращаемся, — прокричал я Энти, — возвращаемся к обозу!

Мы поскакали, как мы думали, назад. Туман становился все плотнее, и вот уже не вода, а ледяные иглы кололи мне кожу. Я слышал стук копыт гнедой кобылы по кличке Жара, и порадовался, что Энти сегодня на ней — уж ее-то, в отличие от моего белого жеребца видно было хорошо даже в тумане.

Прошел час. На дороге никого не появилось. Энти остановился, я рядом с ним.

— Не слышу, — сказал он. — Ни голосов, ни колес, ни копыт.

Я тоже сбросил капюшон и вслушался. Только гул ветра, свист голых ветвей, рассекающих воздух, да тяжелое дыхание наших лошадей.

Я отказывался верить очевидному. Мы не могли заблудиться. Здесь негде. Не было ни развилок, ни перекрестков. Даже то, что я ехал не по центру дороги, а по обочине, было хорошим ориентиром. Когда я поскакал от обоза, деревья были по правую руку, а сейчас — по левую.

Но мы давно были должны вернуться к обозу. Где же он?

Не сговариваясь, мы снова развернули лошадей и медленно поехали вперед.

— Нет, — рявкнул Энти и, натянув поводья, заставил Жару развернуться. — Ерунда. Они просто остановились, а мы слишком увлеклись скачкой. Надо возвращаться.

Я согласился. Мы опять поскакали вперед, надеясь вот-вот услышать перестук копыт, ржание лошадей и знакомые голоса. Не знаю, как долго мы ехали, наверное, снова не меньше часа. Я даже взмок под плащом. Но впереди была только пустая дорога и туман.

Мы снова остановились.

— Невозможно, — пробормотал я, — заблудиться на ровной дороге. Может, мы не заметили перекрестка? Или развилки?

— Если пустить лошадей, они сами найдут дорогу, — сказал Энти и тут же рассмеялся. — Так говорят. Я никогда не проверял. Не было подходящего повода.

— Самое время проверить, — улыбнулся и я, и отпустил поводья. Раскат помотал головой и остался стоять на месте. Я легонько пнул его в бок. Он сделал шаг вперед и остановился.

Я посмотрел на Жару. Она не больше, чем мой жеребец, старалась воспользоваться свободой воли и вернуться к обозу. Мы переглянулись. Выбор у нас был небольшой — или ехать прямо, или разворачиваться и ехать обратно. Самое плохое было в том, что я полностью доверился своему секретарю — именно он организовывал поездку. Сам я даже не следил за названиями городов, мимо которых мы проезжали. Когда выяснилось, что наш маршрут не включает Шолда-Маре, я потерял всякий интерес к деталям. В самом деле, какая мне была разница?

— Предлагаю продолжать в том же направлении, — сказал я. — Все дороги куда-то ведут и рано или поздно мы найдем какой-нибудь постоялый двор. Перекладную станцию. Место, где можно переночевать.

— Разумно, — согласился Энти.

Но мое предложение, каким бы ни было разумным, в одно мгновенье оказалось бесполезным. Стемнело так, словно я закрыл глаза. И повалил снег. Настоящий зимний снег, огромными хлопьями. Деревьев по обочинам я не видел. Если так пойдет дальше, мы с Энти потеряем друг друга. Я вытянул руку и шарил в воздухе вокруг себя, пока не наткнулся на шею второй лошади. Мы связали поводья. Ясно было только одно — ехать сейчас никак невозможно.

— Снежный залп, — сказал Энти. — Он скоро пройдет.

Где-то рядом с нами хрустнула ветка, а потом закричала птица. Мы вздрогнули. Лошади в испуге поднялись на дыбы. Связанные поводьями, они метались то влево, то вправо, пока мы смогли их остановить и успокоить. Но зато теперь мы совсем потеряли представление о направлении, откуда мы приехали.

Мы просто сидели на лошадях, временами отряхивая снег с себя, с плеч, с лошадей. И Энти оказался прав. Снег закончился так же внезапно, как и начался. Исчез и туман. И вдруг оказалось, что наступила ночь. Сквозь тучи проглядывало черное небо. Но никаких звезд, ничего такого, что могло бы нам помочь сориентироваться. К счастью, дорога была хороша видна среди деревьев — она лежала как огромное белое полотно и, казалось, даже светилась от своей чистоты.

Мы решили ехать вперед примерно четверть часа, и если не встретим никаких признаков жилья, развернуться, и ехать обратно. По снегу лошади шли медленно и неохотно. Я начал замерзать. Мне хотелось пить. В моей жизни бывали дни и тяжелее, я не испугался и не думал, что мы с Энти пропадем. На самый крайний случай всегда оставалась возможность воспользоваться кинжалом и одной из лошадей… но я