Цветы и тени - Марта Трапная

Лорд Энти Гелен пребывал в куда более угнетенном состоянии. Он смотрел перед собой, и что уж там — скорее всего, винил меня в том, что мы оказались ночью одни на дороге, в снегу, не имея представления, где и когда будем ночевать. Поэтому огонь увидел я. Чуть сбоку от дороги, в прогалине между деревьями что-то светилось. Я сощурился — и не понял. Слишком далеко. Костер? Может быть, это наш обоз остановился на ночевку? Я толкнул Энти. Он всмотрелся и раздосадовано покачал головой.

— Это должен быть слишком большой костер, ваша светлость.

— Все равно, мы едем туда, — сообщил я Энти.

— Через лес? Мы заблудимся еще больше! — раздраженно возразил он.

Но буквально через метр мы увидели развилку и дорога, уходящая вправо, вела как раз к этому огоньку.

— Деревня, — сказал я. — Или огромный костер. Неважно. Мы едем туда.

— Ваша честь, — пробормотал Энти, — наверное, вы никогда не бывали в деревнях. Там нечему светиться. Окна в домах маленькие, чтобы сохранить тепло. Когда темнеет, все ложатся спать.

— Потрясающий распорядок дня, — улыбнулся я. — Когда я стану старым и толстым, обязательно возьму его в качестве примера. Но для этого мне для начала надо хотя бы не замерзнуть ночью в лесу. Поэтому я поскакал, а ты как хочешь.

Хотел Энти или нет, но он тоже пришпорил свою кобылу. Честно говоря, я в душе был согласен с Энти. Источник света вызывал недоумение. Но что я знал точно — в природе нечему так светиться. Разве что где-то рядом с нами вместо снега шел дождь, и огромная молния подожгла сухое дерево. Но и в этом случае мы смогли бы у этого костра спокойно дождаться утра.

Но это оказался не костер. Светящаяся точка постепенно увеличивалась в размерах, пока я не смог различить черную громаду дома рядом с ней. Это было огромное окно и оно светилось мерцающим желтовато-оранжевым светом, будто огромная печь, которую топят дровами.

Дорога пошла вниз, на пару минут мы выпустили из вида наш дом со светом, а потом увидели уже все целиком — улицу, уходящую куда-то вперед, видимо, на деревенскую площадь, высокие каменные заборы, целиком скрывающие дома, и самый крайний, ближайший к дороге дом за простой деревянной оградой. Именно у него светилось все крыло, будто внутри неистовствовал бал. Но что бы там ни происходило — оказаться внутри было все равно лучше, чем ночевать в лесу среди снега.

Я спрыгнул с лошади и решительно подошел к воротам. Они оказались заперты на простой засов изнутри, открыть который оказалось проще простого. Ворота со скрипом разошлись и мы с Энти вошли во двор. Энти закрыл ворота, я осмотрелся. Сбоку, слева в двух шагах от ворот начиналась дорожка, ведущая к строению, которое легко узнаваемо в любом месте — к конюшням. Я повел свою лошадь туда, Энти недовольно пыхтя, пошел за мной.

— Вообще, это дело прислуги, а не наше.

Я пожал плечами. Сначала я должен позаботиться о лошади, а потом по себе, потому что может быть, когда я окажусь в тепле — я упаду и не смогу уже ни о ком заботиться. Я неожиданно почувствовал себя очень уставшим.

Дверь в конюшню оказалась открытой, и внутри, над входом, горел тусклый фонарь. Из дальнего стойла раздалось ржание. Но ближайшие к выходу стойла были пустыми. Мне не пришлось уговаривать Раската. Он вошел в стойло и послушно повернулся боком ко мне, чтобы удобнее было его распрягать. Я повесил сбрую на крюк. Теперь бы его вытереть, накрыть попоной, накормить и напоить. Но я не видел ни воды, ни попон. Значит, придется идти в дом.

Энти смотрел на меня с неодобрением. Он просто забросил поводья Жары на столб и уже стоял у входа, ожидая меня. Я вздохнул. Я не мог ему приказывать, то есть мог, но нет, не сейчас.

— Пойдем в дом, — сухо сказал я. — Надо узнать, чем можно напоить лошадей.

Он пошел вперед, а я шел следом, рассматривая дом. Наверное там живет большая семья. Судя по тишине вокруг, мы все-таки в деревне. Тогда что это за зал, залитый огнем? Неужели и правда бал? Или, возможно, это огромная печь, где готовится… Я не знал, что можно готовить в такой огромной печи, но поискал глазами дымок над крышей. И нашел его.

Глава 21. Ровена: Что я могла поделать?

В тот день мы не работали, но ближе к вечеру неожиданно пришел Тодор.

— Говорят, ночью сильно похолодает, — сказал он, едва поздоровавшись.

Я перестала спрашивать, кто говорит и по каким приметам вдруг все решают, что завтра будет дождь или в мороз вдруг заявляют, что вот-вот придет оттепель. Это были непостижимые для меня умения. Впрочем, я решила, что каждому свое и перестала пытаться преуспеть еще и в этом.

Раньше я рассказывала Тодору, что и как делать, когда раньше времени приходят заморозки, и может, поэтому он прибежал так быстро, и мы сразу же принялись за дело: растопили обе печи в оранжерее, нанесли побольше дров к ним, чтобы проще было поддерживать огонь, наполнили горючим маслом светильники и когда тучи заволокли небо, заставив сумерки наступить на пару часов раньше времени, зажгли их. Тем семенам и луковицам, что пробивались к жизни, чтобы зацвести к дню солнцестояния, нужен был и свет, не только тепло.

Я радовалась тому, как мне повезло с Тодором. Что он не просто работал, он переживал за наши дела, поэтому с ним было легко. Мы справились быстро, быстрее, чем я думала, и я позвала его на ужин.

Тодор, стоя на веранде, где мы еще совсем недавно могли выпить чаю или просто посидеть, отдыхая, зябко повел плечами, посмотрел на небо. У него смешно морщился лоб, будто он вслушивался в чьи-то голоса. А потом Тодор с сожалением покачал головой.

— Нет, леди Ровена, скоро снег пойдет, я лучше домой побегу. Извините. Не обижайтесь, пожалуйста.

Я и не думала обижаться. Мы давно с ним общались без особенных церемоний, но от обращения «леди» Тодор отказываться никак не желал.

И правда, примерно через полчаса — к этому времени Тодор уже и правда мог бы оказаться дома, если бы бежал — вдруг повалил снег. Огромными хлопьями, будто кто-то сверху вспорол подушку с утиным пухом и стал сбрасывать пух и перья горстями вниз.

Я даже вышла на веранду, но снег оказался мокрым, и шел будто