Голос прибоя - Эмма Хамм

– Ладно, – пробормотала Эйс и аккуратно переместилась с четверенек на колени. – Ладно, ты разберешься. Не сдохла же пока.

Вот только в чем тут было разбираться? Почти целый час – по крайней мере, это ощущалось как час – девушка провела, глядя в воду перед собой. Потому что она тут застряла. Плыть она не могла. Да, тут было теплее, чем по ночам в Гамме, но она не хотела мокнуть. А если станет холоднее? И она будет мокрой и дрожащей и тихо умрет от переохлаждения?

В голове проносились все способы, которыми она могла бы умереть. Потом стало сложно не думать о том, что если она умрет, то умрет и ее сестра. Только Эйс знала, что чертов ключ был дома у доктора Фауста, и только Эйс знала, где доктор жил. Если она умрет, ключ больше никто не найдет, и ее сестра погибнет следом. Джейкоб об этом позаботится. Он любит убивать людей.

Но если Эйс полезет в воду, чтобы понять, где она, то точно умрет. Там ждал открытый океан. Если ее не сожрет акула, то это сделает другой ундина. Глубинники окружали Гамму, и все, что девушка могла представить, – это как ее разрывают на части, как того беднягу. И потом, не то чтобы она могла доплыть до Гаммы, просто задержав дыхание. Эйс застряла здесь.

Следом пришел страх одиночества. Макетес должен был быть здесь с ней. Он так отвратительно хорошо умел появляться там, куда его не звали, а вот сейчас, впервые, когда он был так нужен, его тут не было. От этого что-то внутри Эйс ломалось.

Глаза заволокло слезами. Не от сухости и песка, а потому что ей было жутко страшно, что с Макетесом что-то случилось. Что, если он пострадал, когда его затянуло в Гамму из океана? Что, если кто-то из местных успел подстрелить его на прощание? В памяти было столько дыр – Эйс и не знала бы, если бы с ним что-то случилось.

И тут вода снова забурлила, вздымаясь, словно что-то поднималось из глубин, и девушка застыла, стоя на ноющих коленях и чувствуя собственное сердце где-то в горле. Что, если это глубинник? Или другой ундина, желающий ей смерти?

И тут она увидела знакомые темные волосы, и поверхность воды прорвала вспышка желтого. У нее вырвался резкий вздох облегчения. Это был он. Никто не собирался ее убивать.

– Макетес, – сказала Эйс и кинулась к нему.

Он раскинул ей навстречу руки, словно знал, что именно это было нужно. Сильные руки легко поймали девушку, и он лишь каплю подался назад в воду. И тихо ухнул, когда Эйс заехала ему коленом по жабрам. Но она не могла от него оторваться. Не могла прижаться к нему достаточно близко, чтобы наконец-то почувствовать себя в безопасности.

Когтистые руки обхватили ее, сцепились, прижали крепче под подбородком, рядом с прохладой жабр. Ундина выдохнул через них, и вода хлынула прямо на Эйс, но ей было плевать. Она только знала, что теперь, с этого момента, больше не одна.

– Кефи? – спросил Макетес тихо, словно опасаясь, что в пещере может быть кто-то еще. – Ты в порядке, милая. Все хорошо. Я здесь.

Эйс помотала головой, не поднимая лица от его шеи:

– Я не знаю, что случилось.

– Больше никогда от тебя не уплыву.

Хвост под девушкой пришел в движение, подталкивая их к краю, а потом дернулся, выбросив их наружу и усадив на песок.

Как же легко было Макетесу полностью обнять ее руками. Хвост свился за спиной Эйс, прижимая ее еще сильнее к нему. Ундина был повсюду. Его морской запах был куда приятнее того, как на самом деле пах океан. Он был одновременно теплым и холодным, это существо, пахнущее солью и ледяной глубиной, где всегда был ее дом.

Все напряжение ушло из тела Эйс. Пальцы Макетеса оказались в ее волосах, распутывая короткие локоны. Едва заметные уколы когтей расслабили ее еще больше, и девушка превратилась в желе поверх двух его сердец.

– Прости, – прошептала она ему в грудь.

– За что?

– За… это.

– Тебе не нужно передо мной извиняться. Никогда. – Макетес стиснул ее еще сильнее, перехватывая руками поудобнее. – Я нес тебе рыбу, чтобы ты поела, но должен признать, это куда приятнее.

У Эйс вырвался тихий смешок, и ее дыхание обдало грудь ундины, рассыпая по коже дрожь.

– Приятнее? Тебе приятно, что я на тебя напала, как только ты появился?

– Такие нападения мне по вкусу. – И снова огромная рука провела по ее позвоночнику. Внезапно это перестало просто успокаивать.

Нет, пришло другое ощущение. Совсем другое.

Жар растекся от затылка до пяток. Эйс не могла думать ни о чем, кроме его рук. О том, как его пальцы покрывали всю ее спину, как когти едва касались кожи. Макетес был таким теплым, несмотря на то, какими холодными были отдельные места. Где бы он ни касался ее, девушка превращалась в раскаленную печь.

Но нет, это было не все. Сердце стало биться сильнее, между ногами вспыхнул пожар. Эйс хотела его. Хотела, чтобы он опустил руку по ее спине ниже, схватил за задницу. Как же легко эта огромная рука могла подхватить ее, перевернуть, прижать к себе именно так, как ей отчаянно хотелось.

Хотелось тереться о Макетеса, клитором о его чешую, да так, чтобы вся жизнь ее разделилась на до и после. Эйс просто… хотела.

Он уже столько раз спас ее жизнь, что девушка сбилась со счета. И когда она чуть отстранилась, глядя на него с пылающим желанием из-под полуприкрытых век, Эйс видела, что он желает того же.

Макетес поднял руку. Его крупные пальцы скользнули по ее шее, ладонь осторожно легла на щеку. В этой руке было столько силы. Она видела, как он убивает людей без единого колебания, но с ней ундина дрожал, стараясь оставаться как можно нежнее.

– Я тебя почти потерял, – прошептал он низко, хрипло. – Мне не нравится это чувство, кефи.

– Да, мне тоже, – ответила Эйс, глядя, как затрепетали оборки возле его головы.

Он, кажется, говорил, что это хороший знак? Доказательство, что он ее хочет?

Это можно было прочесть по его глазам. Они открылись шире. Макетес наверняка чувствовал, что его жабры дрожат, знал, что она это видит. Если бы он был человеком, то, наверное, покраснел бы.

И как ей было остановиться? Эйс коснулась дрожащих оборок, почувствовала, как те запульсировали под ее пальцами.

– Не помню, что ты говорил про