Голос прибоя - Эмма Хамм

правду об этих подводных городах, – это я вам обещаю. А если все же узнаете, то я вам сочувствую. – Доктор Фауст снял очки и потер глаза. – И надеюсь, вы простите меня, когда узнаете все, что я натворил».

Эйс смотрела, как голограмма снова начала двигаться, меняться, дергаться взад и вперед.

– Что вы сделали? – спросила она тихо, глядя, как замученный мужчина ходит по кабинету, разговаривает сам с собой и записывает послания, поглощенные океаном. – Что сделали вы и те, кто вам помогал?

Раздался тихий щелчок. Эйс уже смотрела ему в глаза. Доктор опустился на колени перед стулом, словно знал, что кто-то будет сидеть там, где села она. Его маленькие глазки смотрели прямо на нее, и Эйс казалось, что он видит ее душу насквозь.

«Никому из Тау не доверяйте. Не верьте, если скажут, что их город разрушили. Тау выдержит. Всегда выдерживал и выдержит опять. Это город, полный злодеев, и недооценить их – значит обречь ваш мир на кровопролитие. Не доверяйте им. Ни одному человеку из того города не доверяйте».

И голограмма исчезла. От доктора ничего не осталось, как, видимо, и от его сообщения. Что-то тихо, странно зашипело, и Тэра уронила чип, который начал дымиться. Глядя на маленький черный диск, Эйс осознала, что теперь она единственный человек, который знает, что было сказано на этой голограмме. Больше ее никто не нашел. И почему-то девушка не знала, что делать со всей этой информацией.

Кроме местонахождения ключа, он почти ничего не сказал ей, но живот все равно неприятно крутило. Было страшно подумать, что за ключ такой она собирается отнести Джейкобу. В хранилище могло быть все что угодно, но к предупреждениям касательно Тау явно стоило прислушаться. Это был опасный новый город, если он, конечно, все еще существовал.

– Тэра? – спросила Эйс, когда дроид подкатился к ее ногам. – Что думаешь?

Впервые она так сильно жалела, что не дала дроиду голос. Тот трещал, катался, щелкал, делал все, что мог, чтобы общаться, но она все равно не знала, что ей говорят.

А Эйс просто нужно было, чтобы кто-нибудь сказал, что она поступает правильно. Что да, все это сложно, что никто и не обещал, что будет легко, но она хотя бы движется в правильном направлении. Что из всех решений в этой жизни оказаться здесь было правильным выбором.

Найти ключ. Спасти сестру. Вернуться в Гамму, где всем было плевать, жива она или сдохла, но зато ее сестра процветала бы в Бете.

Но все это приключение засело у Эйс в голове. Может, она не хотела просто существовать. Может, она заслуживала большего, чем жить в часовой башне, ковыряться в дроидах и купаться в масле.

Эйс коснулась своих волос. Пушистых волос, так рвано обрезанных у плеч. Она помнила, что когда-то они были красивыми. Когда-то она расчесывала их каждый день, и светлые полоски в них сияли, словно она только что была под солнцем. Эйс нравились ее волосы. И она все это у себя отобрала, потому что проще было убедить себя, что она вообще не человек, чем рискнуть показать себя кому-то, кто видеть ее не хотел.

Глаза наполнились слезами. Вздохнув, Эйс посадила дроида в карман:

– Все будет в порядке, Тэра. Будем придерживаться плана, да? Больше мы ничего поделать не можем.

Она так глубоко погрузилась в свои мысли, что перестала прислушиваться. Обычно Эйс всегда следила за всем, что происходило вокруг нее. Приходилось. Гамма все еще была тюрьмой, пусть сейчас девушка об этом и забыла.

Пол вздрогнул под чьим-то ботинком. Грохот вырвал Эйс из размышлений, и, подняв голову, она внезапно увидела в дверях кабинета группу людей. У стоящей впереди женщины был шрам на лице, проходящий сквозь ушедший в череп глаз. Под ним блестела желтая жидкость, словно женщина недавно лишилась глаза и теперь там зрела инфекция.

Затем пришел запах гнили, и Эйс поняла, что вляпалась.

– Ну и кто это тут у нас? – спросила женщина со шрамом. – Что-то мне кажется, ты не местная.

– Недавно переехала, – сказала Эйс, изо всех сил пытаясь изобразить, что она тут по обычной причине. – Простите, что не представилась, сначала пошла койку искать.

– Койку? – женщина шагнула в комнату и ткнула сломанную голограмму носком ботинка. – А, по-моему, ты здесь совсем по другой причине.

Черт.

Эйс убрала руку в карман и сжала в ней скальпель. А ведь она так надеялась, что им не придется пользоваться. Не везло ей последнее время.

– Видимо, вы знаете больше моего, – выдавила Эйс сквозь зубы.

– Еще как знаю. И мы тебя разорвем на части, по кусочку, пока ты не скажешь, как попала сюда, откуда пришла и что собиралась делать. – Женщина со шрамом наклонила голову, словно рептилия. – А ты милая. Жаль, что придется исполосовать тебя, прежде чем ты заговоришь.

– С чего вы взяли, что я так хорошо терплю пытки? – Рука в кармане дрожала.

– Потому что я не хочу, чтобы ты говорила, пока я не закончу резать. Потом дам тебе слово.

Ох как же Эйс влипла.

Глава 16

– Не нравится мне, что она там одна, – в очередной раз пробормотал Макетес. Все никак не мог перестать повторять эти слова, с тех пор как Эйс очень убедительно попросила его оставить ее одну.

– Да, Макетес. Ты уже ясно дал это понять.

– Что ты вообще тут делаешь?

Фортис пожал плечами:

– Я должен быть здесь.

– Ничего не понятно, и мне не нравится твой пророческий тон.

Макетес распушил плавники и снова покосился на здание. Они отплыли достаточно далеко, чтобы ахромо особо не нервничали и не пытались подняться к окнам на верхних этажах, где была Эйс. Но это значило, что ундине не было ее видно.

А он хотел ее видеть. Смотреть за каждым ее движением и знать, что она в порядке.

Фортис обвился вокруг неоновой вывески, чей яркий фиолетовый свет выгодно подчеркивал его собственный. Обхватив хвостом одно из слов и свесившись поверх, он был больше похож на странную змею, а не на ундину. Но развевающиеся вокруг головы волосы немного напоминали, что он все еще из их вида.

Макетес не мог сидеть на месте спокойно. Он обплыл знак по кругу уже столько раз, что страшно было считать, и как раз заходил на очередной круг, когда Фортис схватил его за хвост. Кости вонзились в чешую, и это ощущение Макетесу так не