Голос прибоя - Эмма Хамм

Ундина начинал светиться от злости. Огни на его хвосте мигали, потухая и зажигаясь снова. Еще хуже. Теперь люди внутри точно его видели. Если он не возьмет себя в руки, скоро подсветит весь океан.

Неоновые вывески позади отбрасывали его тень на здание, и в ней Макетес казался себе в десять раз крупнее. Огромный монстр, чья тень покрывала всю башню. Медленно извивающийся хвост, как у той акулы. Даже каждый коготь был четко виден. Его тень, очерченная красным ореолом, проглотила весь город.

К его тени присоединилась еще одна, куда больше. Он знал, кто это, даже не глядя, – а как было не узнать? Учуял серного глубинника за несколько километров.

– Все никак не можешь меня забыть? – пробормотал Макетес, обводя взглядом здание и надеясь заметить хоть намек на хмурую пышную фигурку.

– Судя по всему, тебе нужна помощь. Я приплыл ее предложить.

– От таких, как ты, мне помощи не надо. – Слова Эйс отдались эхом в голове, и Макетес развернулся гневно посмотреть на второго ундину. – Ты слишком большой. Люди на тебя уже пялятся. Привлекаешь слишком много внимания.

Фортис просто смотрел на него. Огромному глубиннику не нужно было прилагать усилий, чтобы выглядеть внушительно. В отличие от многих из его народа, его грудь была такого бледного сиреневого цвета, что почти светилась в темноте. Даже сложно было смотреть на него не щурясь. Желтые лампочки на концах его щупалец сверкнули и снова исчезли. Но неуютнее всего Макетесу было от его взгляда. В темных глазах уже сверкали радужные разводы, толком не оставляя черного. Это была радуга будущего, с которым Макетесу некогда было разбираться.

Вся эта масса и правда привлекала внимание, так что Эйс, вероятно, была права. И тут он осознал выражение на лице Фортиса. Не осуждающее, к этому Макетес уже привык. Нет, это была… жалость?

– Ахромо, – сказал Фортис.

– Что с ними?

– Ты назвал их людьми.

Разве? Макетес толком не помнил, что только что говорил. Он просто злился, хотел, чтобы Фортис заткнулся хоть на несколько секунд. Чтобы Фортис побыл здесь злодеем, а не он. Это не он тут был таким большим, что стал бесполезным. А вот этот, второй. Все остальные, которые… которые…

Проклятье. Он назвал их людьми. Он даже больше не пользовался языком собственного народа.

Сквозь жабры вырвался низкий рык, а хвост вспыхнул всеми желтыми крапинками, которые Макетес так ненавидел.

– Дальше что, Фортис?

– Ты слишком много времени проводишь с ними.

– Это я уже понял, дружище. Что прикажешь с этим делать? Игнорировать их? Мира с Аней очень расстроятся, учитывая, что я единственный из нас, кто умеет вести себя как мужчина, а не просто монстр.

Он всегда этим гордился. Он был тем, к кому женщины могли прийти поговорить. Больше ни к кому. Они шли к нему, потому что знали, что он выслушает. Не станет перебивать или пытаться решить все их проблемы. Макетес был тем, кто всегда слушал, даже если постоянно шутил и мало что воспринимал всерьез.

Фортис дернул боковыми плавниками, удерживая себя на весу в воде, застывший, как какая-то чудовищная статуя из глубины. Его тут вообще быть не должно. Глубинникам полагалось оставаться там, где они счастливее всего. В самых глубоких точках океана, где никому не нужно на них смотреть. Особенно Макетесу.

– Часть тебя умеет видеть, – ответил Фортис хрипло, тихо. – Тебе предначертано знать их такими, какие они есть, а не такими, какими видим их мы. Тебе суждено призвать их на глубину, к нам.

– Это еще что значит, мать твою? – Как же сильно Макетесу хотелось врезать ему хвостом. – Не надо мне увещеваний и предсказаний. Ради всего, что живет в океане, можешь ты перестать говорить со мной так, словно я умоляю тебя рассказать мне о будущем, и попытаться быть обычным?

Фортис моргнул. Искорки в его глазах тоже исчезли. И вот внезапно Макетес увидел настоящего мужчину, скрывавшегося за всей этой силой.

Он хоть раз видел Фортиса таким раньше? Что-то он в этом сомневался.

Фортис глубоко вздохнул, его жабры на боках дернулись, потом застыли, словно ему было невероятно сложно не быть пугающим подонком, предсказывающим другим их будущее, когда они об этом не просили.

– Хочешь разговаривать с обычным, пусть будет так. – И все. Больше он ничего не сказал. Просто завис в воде, наконец-то похожий на кого-то из Народа Воды, а не на глубинника, читающего чужие мысли без спроса.

Макетес не знал, что сказать. Этот ундина преследовал его почти всю его жизнь, пытаясь сообщить ему куски его будущего, которое Макетес просто хотел прожить. И вот он. Никакой больше не монстр. Просто ундина.

Прокашлявшись, он попытался подобрать слова:

– Ну. Уже хорошо.

– Это тебе решать.

– Ага. – Макетес постарался найти во всем этом нотку юмора. – Так ты с самого начала мог это выключить?

Фортис дернул плечом:

– Пожалуй, мог. Но зачем?

– Чтобы тебя не боялись?

Огромный самец расплылся в улыбке, обнажая острые зубы, выглядящие куда кошмарнее акульих. Кстати, та большая акула все еще плавала поблизости. Как раз проплыла мимо, окинув Фортиса темным взглядом, и Макетес понял, что тот был куда крупнее акулы. Просто огромный. Больше любого другого самца, что он когда-либо встречал.

– Как у тебя вообще сын появился? – пробормотал Макетес, встряхнув головой и разворачиваясь к городу.

– Так же, как и у всех в нашем народе.

– Но ты такой огромный.

– А она была очень храброй. – Снова вспышка зубов, словно Фортис опять улыбнулся. – Пару раз я даже позволил ей победить, но она не обижалась. Подарила мне сына, которым я бесконечно горжусь, и я воспитал его согласно ее желаниям.

От Макетеса не укрылось, что Фортис говорит о самке в прошедшем времени. Он мало что знал о глубинниках, но ему было известно, как опасно у их народа проходила беременность. Их самки были плохо устроены для размножения. Поэтому они и выбирали самцов поменьше. Так было проще.

За последнее время количество глубинников заметно уменьшилось. Тяжелая жизнь, заболевший океан. Все эти кусочки мозаики привели их в теплые воды, еще ближе к людям.

К ахромо, поправился Макетес. Даже думать о них как о чем-то другом, кроме бесцветных зверьков, было опасно.

Фортис показал пальцем наверх:

– Твоя мелочь вон там, если ты ее ищешь.

– В смысле она вон там? – Ундина посмотрел вверх, куда выше, чем Эйс ему сказала. – Она говорила, что будет здесь.

– Следопыт из тебя так себе, брат, да и охотник не очень. Она на верхних этажах. Кажется, она даже сказала