Голос прибоя - Эмма Хамм

еще сильнее, Макетес перешел к действию. Подцепил ее хвостовым плавником и перекатил себе на хвост. Девушка издала тихий протестующий писк, но к тому времени уже оказалась на хвосте, так что ундина обхватил ее и подтащил к себе.

Через несколько секунд Эйс уже была у него в руках. К этому моменту она начала сопротивляться, но особо не могла двигаться, потому что Макетес прижал ее к себе хвостом. Было так просто обхватить ее и прижать к груди. Еще легче – накрыть плавником, словно одеялом, и закутать им.

– Не сопротивляйся, кефи, – пробормотал ундина, устраиваясь поудобнее. – Ты замерзла.

– Замерзла, но ты-то что делаешь? Давление мое повысить пытаешься? – Эйс все еще ерзала, хотя скоро должна была понять, что пытаться шевелиться бесполезно.

Он же замотал ее хвостом в конце концов.

Прижал к груди. Правда, Макетес тут же подумал: может, ей так неудобно, так что переложил девушку себе под бок. Там она лежала на его руке, прижималась к его ребрам, где его жабры могли чувствовать ее запах, и одна из ее сильных ног была закинута ему на хвост.

– Макетес, – прошипела Эйс. – Мне и там нормально было.

– Не было. Ты не спала, а значит, и я не спал, а я бы хотел сегодня хоть немного отдохнуть. В какой-то момент мне надо будет вернуться в океан, а значит, тебе тоже придется поплыть со мной. Так что спи.

Но она застыла рядом с ним статуей. Даже когда он расслабился, надеясь, что Эйс последует его примеру, ничего не вышло. Уставившись в потолок, Макетес взмолился о тишине, но, видимо, никому из них этой ночью отдохнуть не светило.

Потому что рука Эйс лежала на его груди, и он знал, что, даже если девушка уснет, он того же сделать не сможет. Она касалась его. Водила пальцами по груди, словно вырисовывая какие-то узоры, и мешала дышать.

Макетес просто хотел ее. И об этом тяжело было даже думать, когда Эйс лежала вот так вот, прижавшись к нему. Он хотел перевернуться и подмять ее под себя. Хотел поцеловать ее, как его братья целовали своих партнерш, пусть он раньше никогда и не думал касаться ахромо губами. А какая Эйс была на вкус? Такая же, как на запах? Сладость и солнечный свет?

Вздохнув, Макетес обхватил ее рукой чуть посильнее и попытался отвлечь их обоих:

– О чем думаешь?

– В смысле?

– Я слышу твои мысли, как будто ты вслух говоришь. Ты очень громко думаешь, Эйс.

– Ничего подобного, – словно оскорбилась она, но потом вздохнула: – Просто думаю об остальной твоей жизни. Ты тут со мной, но тебя же наверняка кто-то ждет дома.

Сказать ей правду? Что он пропадал впустую все это время и с готовностью нырнул в это приключение с ней? Или попытаться прикинуться, будто его жизнь была совсем иной?

Макетес был честным. И у него не было желания врать Эйс.

– Ничего меня не ждет, кефи. Не волнуйся так. – Он чуть подвинулся, опуская ладонь к ее бедру, потому что его округлость была уж слишком притягательной. – Ничего и никто.

– Сложно поверить. Ты такой… – Она замолкла.

В его груди вспыхнула искра надежды.

– Красивый?

– Ну, я не так это хотела сказать.

– Что «это»?

Эйс шлепнула его по груди, и Макетес улыбнулся, глядя в потолок. Пусть она и ненавидела, когда ее подначивали, ему нравились эти моменты между ними. И больше всего ему нравилось ее раздражать.

– Среди моего народа я тоже считаюсь красивым, так что можешь не стесняться. Мне не впервой слышать, что из меня вышел бы хороший партнер.

Она издала булькающий звук где-то в горле.

– Я ничего не говорила про партнеров!

– Необязательно говорить это вслух. Все самки моей стаи во мне очень заинтересованы. Даже незнакомые порой подплывают и спрашивают, не хочу ли я стать отцом их детей. Партнеров сейчас недостаток, особенно таких, как я. – Свободной рукой Макетес взял ее ладонь и поводил ею вверх-вниз по своей груди. – Это очень редкий окрас, знаешь.

Дыхание Эйс сбилось, и он не знал – может быть, ей тоже нравилось касаться его, как ему ее. Макетесу хотелось, чтобы она продолжала гладить его грудь и живот. Там его кожа была мягкая, не такая чешуйчатая. Ее ладонь жгла его, словно сотканная из огня.

Но тут Эйс заговорила, и каждый его мускул напрягся.

– Тогда почему у тебя никого нет? Если бы хотел, уже давно завел бы себе партнершу.

– Да, наверное.

Сказать ей? Обнажить душу так, как никогда не обнажал, даже когда был мальком?

Эйс поправила ногу, а ее ладонь уже самостоятельно скользнула по его груди. Макетес не мог думать. Не мог дышать. Эйс добровольно касалась его, и он лишь хотел еще. Но потом замер, потому что она продолжила говорить – выдыхать секреты в темноту было куда легче, чем на свет.

– Я вот могу тебе сказать, что меня вообще никто никогда не хотел. – В этой комнате, где они спали, не глядя друг на друга во тьме, ее слова звучали угнетающе. – У меня очень красивая сестра. У нее длинные темные волосы, которые никогда не пушатся, улыбка, от которой становится светлее. Вот она всегда была желанной. А я была сестрой-уродкой. Пока росла, всегда мучилась с лишним весом. Носила очки, волосы у меня не вились кудрями. И я была громкой. Такой громкой. Вечно с какими-то мнениями, и ругалась так, что даже матерых инженеров передергивало.

Да, он мог себе это представить. Резкая, нескромная девушка, входящая в комнату и требующая всеобщего внимания. Потому что она была права. Потому что у ее слов был вес, но их никто не слышал. Хотелось бы ему увидеть Эйс такой сейчас. Он бы смотрел на нее завороженно, не отрываясь, и разорвал бы любого, кто не уделил бы ей заслуженного внимания.

Судя по звуку, она сглотнула.

– Честно сказать, мне кажется, я просто к этому привыкла. Да, люди считали меня уродливой сестрой, но это было безопасно. Не нужно было волноваться, нравлюсь ли я мальчикам, считают ли они меня красивой. Я приняла эту маску, и она меня защищала. Ты видел Гамму? Знаешь, что случается с женщинами, которые туда попадают? Ничего хорошего. Совсем ничего.

Это только злило Макетеса. Потому что Эйс была одна. Ее некому было защитить, а он все это время болтал с ней через дурацкого дроида. Нужно было быть рядом. С Эйс. Чтобы она, в первую очередь, была в безопасности.

Но он тогда не знал, что ей что-то угрожало. И