Голос прибоя - Эмма Хамм

Прижав ее к себе чуть сильнее, Макетес решил, что тоже обнажит душу.

– Чтобы показать, что ты в ком-то заинтересован, в нашем народе принято устраивать небольшое выступление. «Трепетать», так мы это называем. Жабры на шее, на ребрах, они трепещут, когда мы видим кого-то, кто нам нравится. Это важная часть того, кто мы есть и кого выбираем в партнеры. К сожалению для меня, у меня трепетать получается плохо. И выступление получается… печальным. Скажем так.

Рука Эйс замерла, словно она осознала, что он уже трепетал для нее раньше. Но потом пальцы снова пришли в движение, спустились к мышцам пресса, сжавшимся под ее касанием.

– Не понимаю, почему это должно мешать найти партнершу.

– Ну, тут еще… – Макетес кашлянул. Слова застревали в горле, словно даже вслух это произносить было неправильно. – Некоторые цвета в моем народе считаются признаком нашего потенциала. Синие обычно рассудительные, красные – более агрессивные и хуже справляются со злостью. А я? Я… Ну, желтые, как правило, – это последние дети в роду. Как говорила моя мама, «золотой ребенок». Знак, что предки довольны нашим родом и мы сделали достаточно, можно его заканчивать. Я гожусь для развлечения, но для чего-то серьезного? Для детей? Для этого я не подхожу.

И от этого было больно. Очень.

Макетес предпочитал не думать о сложных вещах, потому что тогда ему не приходилось признавать эту боль. Он хотел детей. Хотел партнершу, которая будет смотреть на него с любовью и играть с желтопузыми малышами, с хохотом улепетывающими от него по волнам.

Рука на его животе замерла.

– Мне жаль, Макетес. Могу только представить, что с этим непросто жить.

– Такой уж цвет. Мы, желтые засранцы, очень красивые, но большинство из нас не может передать этот цвет по наследству.

И каждый день он сходил с ума, осознавая это. Ненавидел знать, что он не тот, кто нужен самкам. Что он лишь хорош собой, но не годится для чего-то большего. Смешной, забавный, не более того.

Иногда Макетесу не хотелось быть смешным. Иногда ему хотелось, чтобы кто-то смотрел на него и видел свое будущее.

Рука Эйс опустилась слишком низко, слишком близко к его членам, и он схватил ее за запястье, когда девушка коснулась щелки между чешуйками. Пришлось приложить все усилия, чтобы оба члена остались там, где им было положено. Он не хотел пугать Эйс. Только не сейчас, когда они только-только справились с ее страхом и отвращением.

– Спи давай, Эйс.

– Это что я только что потрогала?

Опустив глаза, Макетес понял, что она смотрит на свои пальцы. На них блестела природная смазка с того места, где скрывались его члены. Обычно эту жидкость никто даже не видел – она была нужна только для того, чтобы его плоть не раздражала соленая вода. Но вот так? На ее пальцах? Да еще после такого разговора?

Никогда в жизни он не испытывал такого смущения.

Со стуком ударившись затылком о дверь, Макетес потянул ее ладонь выше по груди, попутно вытирая смазку о собственную кожу. Там она и высохнет, напоминая ему, что не надо позволять Эйс лапать что попало.

– Спи, – повторил он. – Наговорились уже.

Как будто ему светило теперь заснуть.

Глава 13

Вместо кошмаров Эйс на этот раз снились замечательные сны. Обычно по ночам она видела, как умирает ее сестра… или убегала от кого-то по пустым коридорам мертвого города. Хуже всего были те сны, в которых на нее нападали жители Гаммы, прекрасно знающие, что она пряталась среди них, чтобы защитить сестру.

Но на этот раз, проснувшись от спокойного сна, Эйс чувствовала себя лучше, чем когда-либо за последние несколько лет. Сложно было даже открыть глаза. Хотелось только зарыться глубже в окружающее ее тепло. Слушать размеренный стук двух сердец, убаюкивающих ее.

Надо было как-то заставить себя остановиться. Щеки и так горели от воспоминаний о вчерашних прикосновениях. О том, как ее пальцы так легко скользнули по рельефу живота Макетеса. Словно у нее было полное право так его касаться.

И потом ее пальцы нашли ту влажную смазку. Так интересно.

Эйс хотелось провести по едва заметной щелке в его чешуе, просто чтобы узнать, что будет, если она попробует раскрыть ее пальцами. Что будет, если она проникнет глубже в эту таинственную темноту. Застонал бы он? А какой бы это был звук? Эйс хотелось знать, как Макетес звучит, когда теряет голову в приступе страсти. Когда становится совершенно необузданным.

Неподходящие мысли для раннего утра. Между ногами мгновенно стало мокро – такое чуждое ей когда-то желание нарастало, и его становилось сложно игнорировать. Хотелось сунуть руку в штаны и разобраться с проблемой самой. Но Макетес был совсем рядом.

Это было бы ужасно с ее стороны. А что, если бы она попробовала? Что случится, если она проигнорирует все части себя, утверждающие, что секс – это не про нее, и просто… сделает это?

Макетес проснется? Обнаружит, что она мастурбирует, и поможет завершить начатое?

Он пошевелился под ней, шелестя мелкими чешуйками под ее ногами, на этот раз куда громче, чем раньше. Только что ундина был подушкой, на которой Эйс лежала, а вот он уже весь пришел в движение. Каждая мышца его тела напряглась, дрожа, словно нужно было задействовать все до единой, чтобы вернуться к жизни.

Ребра раздуло глубоким вдохом, и Эйс даже почувствовала едва заметный трепет его жабр, словно они тоже жадно пытались найти воздух после многих часов дыхания легкими. Потом ладонь Макетеса снова легла на ее бедро, прямо как предыдущей ночью, обхватывая, словно ее округлые формы его совсем не беспокоили.

– Доброе утро, – пробормотал он хриплым от сна голосом. – Рано ты.

Совсем не рано. Сквозь окно прорывался едва заметный солнечный свет – и только тут Эйс вспомнила, что у нее ограничено время. Нужно было думать, как спасти сестру, и если они не начнут шевелиться сейчас же, то ей кранты.

Резко сев, она вывалилась из рук Макетеса и с трудом встала на ноги. Ее немного шатало. И почему, черт возьми, она ничего толком не видела? Весь мир расплывался. Может, настолько крепкий сон что-то сделал с ее головой? Или кто-то врезал ей в драке и она напрочь об этом забыла из-за худшего в истории сотрясения мозга?

– Эйс, – окликнул ее Макетес с едва сдерживаемым смешком в голосе.

Поймав девушку за руку, он вложил в