Голос прибоя - Эмма Хамм

Макетес поймал одну из ее размахивающих во все стороны рук.

– Что во мне пугает тебя?

Эйс с трудом сглотнула:

– Макетес, я не хочу…

– Скажи мне точно. Скажи мне, какие части меня пугают тебя, чтобы я мог развеять твои страхи.

Не нужно было этого делать. Все это было так глупо. В нем было столько всего, что пугало, что Эйс понадобилось бы несколько часов на перечисление, а у них не было времени. Даже на то, чтобы заштопать его, не было, и именно на этом и надо было сосредоточиться.

Но ее губы зашевелились сами собой.

– Твои когти.

– Мои когти? – Макетес поднял их сцепленные руки, чтобы Эйс посмотрела на их переплетенные пальцы. – Они никогда бы не причинили тебе боли. Они нужны для защиты, а не для нападения.

– Но они так легко вспороли тому мужчине живот.

– Не думай об этом, кефи. Лучше помни, что они нежны с тобой. И что, если тебя нужно будет спасать, они станут твоим главным оружием.

Медленно, очень медленно он отпустил ее руку и поднял свою. Видя, как та приближается к ее лицу, Эйс осторожно, неровно вздохнула, стараясь остаться на месте.

Гладкая сторона когтя ундины коснулась края ее скулы. Нежно, как перышко, – она почти что не почувствовала, как Макетес осторожно провел им по ее щеке вниз до контура челюсти. В каких-то точках он ее даже не касался, хотя девушка готова была поклясться, что это было не так.

Дрогнув, веки Эйс закрылись сами собой. Внутри нее происходило что-то, что она не могла объяснить. Одно прикосновение, и вот уже ее страх растворился куда быстрее, чем стоило. Макетес все еще был проблемой. Убил нескольких людей прямо у нее на глазах. Закрывая глаза, Эйс должна была видеть только трупы.

Но вместо этого видела все те части него, которые безнадежно хотела игнорировать.

– Твои жабры, – прошептала девушка. – Они не такие, как я ожидала.

– Например?

– Они больше, чем я представляла.

Едва заметный смешок заставил Эйс представить его улыбку. За закрытыми веками все было таким безопасным. Она могла представить улыбку Макетеса и не замечать жабр рядом. Только счастливые морщинки на лице. В уголках глаз и поглубже на щеках. Это выражение уже стало для нее таким знакомым, а ведь они пробыли рядом всего пару дней.

Рука Макетеса легла на ее ладонь и притянула пальцы к его шее. Она коснулась тонкого бархата, затрепетавшего под ее пальцами.

– Мои жабры? – повторил он. Его голос стал глубже.

Эйс глубоко вдохнула, зажмурилась и принялась изучать. Прямо как тогда, с акулой, Макетес позволял ей коснуться того, что ее пугало, и она не собиралась отказываться от такой возможности.

Издалека его жабры были похожи на плавники рыбы крылатки. Шипастые и наверняка полные яда, от которого Эйс будет корчиться в агонии. Но они оказались совсем другими. Мягкими. Скользили сквозь ее пальцы и словно едва ощутимо касались в ответ. Эйс чувствовала, как Макетес вздохнул. Вырвавшийся наружу воздух был куда теплее, чем вся операционная.

– Тебе не больно? – спросила она.

– Если дернешь, будет больно. – Его голос был напряжен, словно ундина сдерживал себя от чего-то. – Но, когда ты их касаешься, это приятно.

– О.

А она хотела, чтобы ему было приятно?

Да. Да, хотела. Потому что ей нравилось знать, что он безопасен. Что он не прыгнет на нее и не укусит, потому что она сделала ему больно.

– Твои зубы, – выпалила Эйс.

Она касалась Макетеса не просто так, а чтобы перестать его бояться. Не бояться положиться на него, позволить ему себя защищать.

– Открой глаза, кефи. Если ты боишься моих зубов, тебе придется на них посмотреть.

Ей не хотелось открывать глаза. Эйс бы предпочла остаться в этом мире, где не было ничего, кроме темноты и осязания.

Но Макетес наклонился ближе. Сделал паузу, когда его горячее дыхание обдало место между ее шеей и плечом. Эйс услышала рваный вдох, а потом его губы внезапно прижались к ее тонкой коже. Она чувствовала контур зубов сквозь его губы. Их острые края словно притупляло тем теплом, что хлынуло по всему ее телу, подобно лесному пожару.

А потом губы открылись. Эйс почувствовала, как острые кончики зубов прижались к ее коже, а потом Макетес снова отстранился. Лишь легкий намек на укол, но, стыдно признать, ей хотелось еще.

Так что Эйс открыла глаза, проморгалась, привыкая к ослепительным белым лампам, а потом поймала его темный взгляд. Макетес открыл рот, обнажая зубы. Даже дал ей насмотреться, прежде чем заговорил.

– Я устроен как оружие. Но многие из моего народа куда страшнее меня. Клянусь тебе, каждой частью себя и каждой частью того, кем я стану, я никогда не причиню тебе боль. Благодаря тебе я весь словно переполнен светом, милая ахромо. Ты храбрая, дикая, свободная, и было бы безумием пытаться тебя затушить.

Та же рука, которая держала пальцы Эйс у жабр, переместила их на его губы. И Макетес отпустил ее, не заставляя делать ничего такого, чего бы она не захотела. И именно поэтому Эйс поняла, что́ как раз хочет.

Она нежно провела пальцем по пухлой нижней губе, очерчивая ее край. Там, где Макетес прикусывал губу, остались следы, словно он так же нервничал, как и она, пока касалась его. Губы снова пошевелились – он чуть открыл рот, чтобы Эйс смогла провести пальцем по острым зубам.

Они были не так похожи на бритвы, как она ожидала. Возможно, на то, чтобы порвать плоть, как сделал это Макетес с другими, понадобилось бы куда больше усилий.

Это должно было пугать. Вместо этого где-то в глубине Эйс вспыхнул жар. Она почти не узнавала это ощущение, потому что не чувствовала его уже так давно.

На этот раз ее палец провел по губам ундины куда увереннее. Будь Макетес человеком, она бы, наверное, попыталась его поцеловать. А он бы наверняка ее оттолкнул, потому что такой привлекательный мужчина, как Макетес, никогда бы не стал целовать девчонку вроде Эйс, но она все равно бы попыталась. В конце концов, они были здесь вдвоем.

Огромные ладони легли ей на бедра, удерживая на месте.

– Все еще боишься?

– Ты убил тех людей голыми руками, – прошептала Эйс, не сводя взгляда с его губ. – Порвал глотку того мужчины зубами. Ты именно такой, каким многие описывают монстров.

– И все же?

Она улыбнулась. Настоящей, широкой улыбкой, от которой заболели щеки. Эйс так редко улыбалась, что даже не знала, выглядит ли ее лицо при этом как надо,