Голос прибоя - Эмма Хамм

продолжали переписываться и узнавать больше о культурах друг друга, потому что тогда ей было легко притворяться, словно он человек. Даже тогда Эйс не хотела быть друзьями, но ей было сложно в этом признаться себе.

Ни за что и никогда она не собиралась говорить эти слова вслух. Потому что он хотел быть друзьями. Точно так же, как и все остальные хотели быть с ней только друзьями. То, чего Эйс хотелось куда сильнее, – это была невозможная мечта, недостижимая для них обоих.

Проглотив эмоции, она показала на прореху в здании:

– Как думаешь: мы пролезем?

– Думаю, можем расширить ее, если понадобится.

– Нет, нельзя. Если сделаем дыру больше, система откачки может не справиться, и тогда мы затопим все здание.

Очень аккуратно подхватив девушку, Макетес поднес ее к разлому и отпустил. Еще несколько секунд вода держала ее, а потом Эйс ухнула вниз, словно камень. Но он все равно был рядом. Помогал. Поддержал ее за бедра, поднес ближе к дыре, чтобы она втянула себя внутрь. И последовал за ней. Присматривал за руками и ногами Эйс, чтобы она не задела металл, проверял, в порядке ли ее костюм – и это несмотря на то, в каком тесном пространстве ему приходилось плыть.

И все это время она повторяла себе, что это не то, о чем она думает. Ну да, они долго болтали. Она знала о его жизни чуть больше обычного человека, но с Аней ей было не потягаться. Они всего-то посылали пару сообщений в день, это еще не значило, что между ними возникло что-то больше сложной дружбы.

Надо было перестать так много думать. Он – ундина. Монстр. Глубоководный зверь, который, скорее всего, и дальше продолжит убивать людей и не париться, что она стала причиной уничтожения целого города.

Как же глупо было думать, будто Макетес хотел чего-то большего. Он был так осторожен, потому что считал ее слабой. Вел ее сквозь воду, потому что чисто по-дружески не хотел, чтобы она поранилась. Болтали они так много только потому, что ему нравилось болтать.

Заставив себя вспомнить все то, что на Гамме говорили о Мире и Ане, Эйс напомнила себе, как ненавидят тех, кто переходит на сторону ундин. Она не была какой-то монстролюбкой. Не была одной из тех женщин, что попались на коварную удочку существ, которым природой было не предписано сходиться с людьми.

Она не была каким-то там животным. А считать Макетеса чем-то большим, чем животным, было попросту неправильно.

Посреди искореженного металла вокруг них наконец-то появилась дыра. Эйс слишком быстро дернулась к просвету, понадеявшись, что Макетес схватит ее, если ее вдруг снесет течением. Но он не схватил. Девушку резко дернуло, пронесло сквозь обломки металла и осколки стекла и вышвырнуло в комнату вместе с небольшим водопадом.

Она рухнула на пол так сильно, что приложилась головой. А точнее, шлемом. И сразу после удара прямо на ее глазах по стеклу поползла трещина.

– Черт, – прошипела Эйс, замедляясь у сточных решеток, куда уходила вода.

В помещении было сыро. По крайней мере, это значило, что там вряд ли кто-то был. Кто захочет находиться рядом с местом, куда буквально просачивается океан.

Но черт. Черт. Этот шлем был ей необходим, а теперь он треснул. Теперь с ним нельзя было возвращаться в океан. Даже если бы он каким-то образом и выдержал давление, в него в любой момент могла хлынуть вода, и тогда Эйс захлебнулась бы. И умерла прямо в руках Макетеса.

Содрав с себя шлем, она с резким яростным криком швырнула бесполезную стекляшку через всю комнату – и только тут поняла, где стоит.

В самом центре медицинского отсека. Сердце, так его раньше называли. Сюда за лечением приходили богачи, пока остальные часами ждали приема внизу. Тут царила роскошь, по сравнению с которой меркло все, что Эйс видела до этого.

Пластиковых стульев здесь не было. Пышные, бархатные диваны просели под действием воды, но сохранили красивый бежевый цвет. Потолки не давили на голову, а скорее напоминали церковные, в пять метров высотой и со стеклянными окнами, сквозь которые виднелось еще больше неоновых вывесок над головой. Несколько мигающих светильников, еще не пришедших в негодность, освещали покрытый трещинами пол, когда-то сиявший идеальной белизной.

Но роскошь на этом не заканчивалась. Люстра над головой Эйс держалась на честном слове, но выглядела шикарно, отражая радужные блики стеклянными цепями. По центру лобби возвышался огромный камин из настоящего камня, скрепленного серым цементным раствором, крепким до сих пор. Стол секретаря тоже был из белого камня и выступал из пола, словно вырубленный с ним из одного куска.

Стоя посреди всей этой картины, Эйс чувствовала себя инопланетянином. Это был не ее мир. Она не была частью этого мира даже до того, как ее отправили в Гамму. Честно говоря, она даже не знала, что все это существовало. Ну не мог никто жить с таким комфортом, когда люди в Бете спали в маленьких капсулах, похожих на гробы.

Пройдя дальше в комнату, она осмотрела трещину в стене. Та проходила прямо посередине когда-то прекрасной фрески. Сейчас Эйс могла только разобрать, что там была изображена подводная сцена. Разумеется, именно вида океана им, конечно же, так не хватало.

Отойдя подальше от водопада, разбрасывающего во все стороны ледяные брызги, она подошла к основной стене с окнами. Положив руку на стекло, Эйс оказалась окутана синим сиянием. Ближайший неоновый знак стрелой указывал на место пониже в башне, с двумя одинаковыми черепахами по обе стороны. «ИГРОТЕКА», – гласил он.

Но этот сияющий неоновый знак был не один. Их было бесчисленное количество. Так много, что Эйс могла только догадываться, сколько их там еще – они растворялись вдалеке. Весь океан сиял перед глазами. Из ее комнатки в часовой башне было видно маловато Гаммы, но отсюда! Перед Эйс предстал запутанный метрополис таких размеров, о которых она даже не догадывалась. Почти два года здесь прожила и не знала, что у этого места была такая площадь.

Двумя этажами ниже виднелся стеклянный мост, соединяющий эту башню с соседней. На нем были люди, такие далекие, размером с ноготок. Вскоре эти люди поймут, что в их дом кто-то проник. Кто-то, от кого нужно избавиться. Но пока что Эйс могла смотреть на них.

Пока не осознала, что пялится и что они могут в любой момент поднять глаза. И она окажется в самом неприятном положении.

Ахнув, Эйс отпрянула от окна и стала вылезать из костюма. Вода разлилась по белому полу