Голос прибоя - Эмма Хамм

– Одно сердце.

Что ж. Теперь он чувствовал себя глупо.

И резко осознал, что прижался к ней везде, где только мог. Каким-то образом опутал хвостом ее лодыжки, связывая ее ноги вместе, оказался на ней сверху, прижался животом к ее бедрам, обхватил ее с обеих сторон руками и уткнулся головой в грудь.

Как бы громко он ни кричал слово «друзья» в своих мыслях, это не помогало. Макетес не двигался. Все еще прижимался к Эйс. И пялился, как будто только сейчас понял, как он близко.

– У тебя золотые вкрапления в глазах, – пробормотал он.

Жабры на его шее раскрылись, трепеща оборками ради нее.

Не очень впечатляющее зрелище, но Макетес вообще плохо проявлял симпатию. Когда-то пробовал, но у него ни разу не получалось. А сейчас с этой маленькой ахромо ему хотелось вибрировать жабрами так сильно, чтобы она почувствовала ветер на лице.

– Правда? – спросила Эйс удивленно, не отводя от него глаз. – Твои целиком черные.

– Я знаю.

– Я думала, в них хоть какой-то цвет будет.

И что ему надо было на это ответить? Он и так чувствовал себя полным идиотом, говоря о ее глазах. Но когда Макетес наклонился ближе, то ощутил ее запах. Легкий, словно тепло солнца после бури. Жаркий и электрический.

– Ты так приятно пахнешь, – сказал он и закрыл глаза, приказывая себе не ложиться обратно. – И прости, что трогал твою грудь.

Эйс издала удушенный звук, и когда он посмотрел на нее снова, она была ярко-красного цвета. Даже кончики ее ушей пылали от какой-то эмоции, которой не было названия. Одно Макетес знал точно – ей шел этот цвет.

– Вставай. – Девушка заерзала под ним, и он отпустил ее. – В ящике, который я только что вытащила, должен быть список. Тогда я смогу найти кабинет и этот чертов ключ.

– Я извинился.

– Я тебя услышала, – пробормотала Эйс, и ее уши каким-то образом стали еще краснее. – Просто… помоги найти ключ.

Можно было еще ее подразнить. Ему было интересно, могут ли ее уши покраснеть так сильно, что достигнут фиолетового. Но тут от двери донесся звук. Нахмурившись, Макетес повернул голову и увидел там людей. По меньшей мере пять человек. И один из них уже целился Эйс в голову из оружия.

Макетес не думал. Он просто пришел в движение.

Вот он еще смотрел на ахромо, которые, он знал, могли убить за секунду. А вот он уже выбрал ее. Прыгнул перед ней. Закрыл ее своим телом, потому что был быстрее, чем снаряд, вонзившийся в его плечо.

Рыкнул, чувствуя, как его пробило чем-то похожим на гарпун. Самый кончик вышел спереди, прямо перед глазами Эйс. Капля крови набухла бусиной и скатилась по его груди.

У нее из горла вырвался тихий звук, и Макетес на секунду представил, что они здесь одни. Медленно, не обращая внимания на крики за спиной, поднял руку и заправил короткую прядь волос Эйс за ухо. И поправил очки на ее носу.

– Лезь под стол, – спокойно сказал он.

– Макетес…

– Не хочу, чтобы ты видела, что сейчас будет.

Она посмотрела на него большими карими глазами, с усилием сглотнула и кивнула. Он дождался, пока она нырнет под каменную столешницу, где безопасно, а потом развернулся к людям. Медленно. Контролируя каждое движение, чтобы успеть посмотреть на них со всей ненавистью, что копилась в его сердце.

Ахромо не были его знакомыми женщинами. Эти, что перед ним, были теми ахромо, к которым он привык. Особями с оружием, которое кусало и рвало все, что не поддавалось их пониманию. Существами, ставшими чумой в его океане.

Припав к земле, Макетес распушил все жабры и зашипел на них. Звук его ярости разнесся по комнате, наполнил ее до краев, и не было такого места, где эти существа его не услышали бы.

Крики стали злее. Несколько мужчин вбежали в комнату с оружием, похожим на палки со стеклянными наконечниками. И это должно было его ранить?

Может, Макетес размерами и уступал своим собратьям, но он был быстрее. Даже на суше он не превращался в какого-то там тюленя, которому сложно было передвигаться. Нет уж, он был сильнее этого. Он без труда кинулся вперед и схватил первого, кто поднял на него оружие, за руки.

Глядя в его испуганные глаза, Макетес протащил мужчину вперед и заломил ему руки назад, ломая их в плечах. Раздавшийся вопль боли был музыкой для его ушей. Вот в этом он был хорош. Пусть он был самым смешным из братьев, тем, кто любую ситуацию превращал в шутку, – но он еще был одним из самых опасных бойцов в стае.

Свив хвост пружиной, он кинулся на следующего, сгреб мужчину в охапку и прокатился по полу, прокусывая его горло насквозь. По дороге подхватил женщину, обвил ее хвостом. В рот хлынула кровь. Самка взвизгнула, когда мышцы Макетеса сократились, сжимая ее сильнее и сильнее, пока сломанные кости не полезли наружу.

В него вонзился еще один гарпун. На этот раз ундина заслонился рукой, и снаряд вспорол ему предплечье и застрял, торча наполовину.

– Черт, – рыкнул он на человека, которому был неизвестен его язык. – Ты за это заплатишь. Умрешь последним. А пока смотри, как твои соратники извиваются от боли.

Осталось только двое. Это была короткая битва. Уронив безвольное тело женщины на пол, Макетес отпустил и мужчину, который с бульканьем упал, тщетно пытаясь зажать руками изуродованную шею, которую уже было не спасти.

Толкнув себя вперед, ундина с легкостью проскользил по лужам крови до последних двоих. Увернулся от гарпуна, лениво взмахнул когтем. Предпоследний мужчина упал на колени, хватаясь за вспоротый живот, из которого лентами посыпались внутренности. Он даже не заметил, что его ударило, пока не потянуло вниз собственным весом.

И вот Макетес и мужчина с гарпунами остались вдвоем. Знал он таких. Мужчину так трясло, что было неясно, сможет ли он снова спустить курок.

Поэтому, нависнув над врагом во весь свой рост, Макетес взял оружие, направил его себе в рот и закусил конец. А потом, глядя мужчине в глаза, схватил ахромо за голову с двух сторон и с силой повернул.

Тело упало на пол. Макетес еще пару секунд смотрел на голову, оставшуюся в его руках, а потом отшвырнул в сторону.

Тяжело дыша, он дал себе несколько минут, чтобы взять себя в руки. Все тело дрожало от кровавой ярости. Досталась по наследству от отца и деда. Все они слишком сильно любили вкус крови.

Встряхнувшись, он даже не посмотрел на стол, под которым