Голос прибоя - Эмма Хамм

так грохотал в ушах, что она готова была поклясться: ей начали мерещиться голоса. Даже глаза болели, словно ей под веки насыпали мелкого грубого песка. А еще плечи.

Они болели так, как у Эйс в жизни ничего не болело, словно она таскала собственный вес на руках и перетрудилась. Ничего больше не чувствовала, кроме болезненного напряжения в позвоночнике. И дело было не только в плечах. Боль расплывалась между лопатками и опускалась до самых бедер.

У Эйс вырвался негромкий стон, и она тут же почувствовала себя глупо. Боль болью, но все еще нужно было вести себя тише. Ей не было холодно. Значит, она была не под водой. И последнее, что Эйс помнила, – это… это…

Ее глаза распахнулись. Жгучая сухость в них тут же стала еще хуже, и зрение намертво заволокло слезами. Но Эйс была так занята собственными воспоминаниями, что ничего не заметила.

Она была под водой. Последнее, что помнила, – это как огромный ундина врезался в окна и разбил их. Она даже не знала, что они так могут. Не могли. В этом было преимущество жизни в городах. Люди знали, что ундины не могут просто проломить эти окна.

Эйс помнила поток ледяной воды, отшвырнувший ее к стене. Вот почему все болело. Ее ударило всей силой океана. И прижало к стене, и она не могла пошевелиться, потому что сопротивляться против хлещущего течения было бесполезно. Эйс помнила свой ужас. Ей пришлось приложить все усилия, чтобы хотя бы задержать дыхание, потому что океан пытался выжать из нее весь воздух.

А потом руки. Ее схватили когтистые пальцы, и что-то кольнуло в шею, и это было так больно, что она… потеряла сознание? Или в этом был виноват сам океан? Потому что у нее заболело горло, а потом ее вытащили в открытый океан без костюма.

Эйс села прямо, пытаясь не обращать внимания на то, как пошатнулся мир вокруг. С головокружением бороться оказалось бесполезно, так что она решила терпеть. Просто смотрела на свои ладони, пока их не стало меньше четырех.

Когда руки стали нормальными, Эйс наконец-то почувствовала себя хотя бы сносно. Открытый океан, успокаивающий глубокий голос…

– Черт, – пробормотала она, сжимая дрожащие руки в кулаки.

Она выжила.

Это было самое важное.

Ей некогда было сидеть и думать о том, как это было опасно и чем она там дышала. И ей необязательно было трогать шею, тем более что все внутри кричало этого не делать. Если замереть и вообще не двигаться, то ничего будто бы и не произошло.

Что-то зашевелилось у Эйс в кармане и начало кататься там, пока она не открыла застежку и Тэра не вывалилась наружу. Дроид начал носиться по камням вокруг, привлекая внимание к тому, где они. Теперь Эйс начала паниковать по-настоящему: она поняла, что они совершенно точно не были в каком-то безопасном месте.

В ноги впивались мелкие камни. Едва слышные капли ритмично плюхались о воду, действуя на и без того обнаженные нервы. Даже запах не был городским. Эйс так привыкла к дыму и запаху тел или хотя бы металла. Но здесь воздух был… свежим. А когда она подняла голову и дождалась, пока мир перестанет вертеться, поняла, что вокруг росло множество сталактитов.

Эйс была в пещере, и здесь не было ничего человеческого. Пещерка была небольшая, примерно с ее комнату в Гамме – достаточно, чтобы ходить, но через пятнадцать шагов тебя встретит стена. Ровно по центру помещения блестел маленький прудик. В нем плавали водоросли, светящиеся мягким зеленым светом и словно даже переливающиеся. Их хватало, чтобы Эйс что-то могла разглядеть, но не более того.

И она была одна, наедине с тихим шумом воды и своим дроидом.

– Как мы сюда попали? – Эйс шептала, но эхо делало ее голос куда громче.

Тэра тут же клацнула и внезапно ринулась к воде. У девушки не было сил гоняться за ней – оставалось только надеяться, что дроид не перескочит с разбега через камни и не уйдет на дно.

Но нет. Тэра нашла небольшой участок чистого песка и начала… писа́ть? Ее дроид выводил слова? Эйс даже не знала, что он так умеет. Так и сидела в тишине, пока шарики старательно выводили на песке буквы.

«Ундина».

Итак, сюда их принес Макетес. Вслед за этой мыслью Эйс накрыла внезапная волна тревоги. Где он? Принес их сюда, но не остался здесь с ней. С ним что-то случилось? Башня рухнула на дно и ранила его в процессе?

Встав на четвереньки, девушка подползла к дроиду. К горлу подкатила жгучая тошнота, но Эйс было плевать. Она не собиралась выворачиваться наизнанку прямо здесь и сейчас, у нее еще были вопросы.

– Как? – спросила она и тут же покачала головой. – Слишком много слов. Как я дышала?

Стерев буквы, Эйс очистила для Тэры место. И дроид снова пришел в движение, жужжа, катаясь взад и вперед, выводя идеально ровные буквы нового слова:

«Шея».

– Моя шея?

Та вспышка боли. Тэра, наверное, имела в виду это.

Эйс подняла было руку, но замерла, потому что дроид принялся громко клацать, а потом бросился выписывать еще два слова:

«Не трогай».

– Не трогать?

Ну разумеется, теперь ей просто обязательно нужно было потрогать. Прижав пальцы к коже, Эйс нащупала крохотную дырочку, покрытую липким веществом.

Вся кровь отлила от головы. Головокружение усилилось в несколько раз, перед глазами заплясали точки. Что Макетес с ней сделал? Что это была за боль? Он что-то сделал с шеей Эйс, и девушка понятия не имела что. Но она не была мертва, а значит, ундина как-то дал ей возможность дышать под водой или еще что-то такое же безумное.

И где он вообще?

С трудом сглотнув, Эйс оперлась рукой о песок, пытаясь не упасть.

– Меня сейчас стошнит.

Еще слова на песке:

«Не надо».

У нее вырвался короткий смешок.

– У меня особо нет выбора, Тэра. Отойди.

Дроид унесся так далеко от нее, что кажется, снова застучал по камням – и вовремя, потому что Эйс тут же вывернуло. В животе у нее почти ничего не было, кроме, очевидно, соленой воды. Вкус выходил ужасный. Соль и желудочный сок. Больше никогда в жизни ей не светило спокойно есть соленое.

Извергнув из себя всю воду, живот немного успокоился. Стало проще думать, проще справляться со страхом. Эйс была в пещере – но она не какая-то принцесса в беде. Она могла