Дикий и злой Дед Мороз! - Татьяна Михаль

— За тебя, Юля, – сказал он тихо, но так, что каждое слово прозвучало ясно и чётко. – За твою чистую, искреннюю, непосредственную суть, которая меня покорила и… даже сбила с ног.

Он сделал маленькую паузу, будто подбирая слова, которые давались ему труднее, чем расчёт ледовой нагрузки.

— Спасибо тебе. За всё.

У меня внутри всё перевернулось.

Это было почти признание.

Не в любви, нет, слишком рано, а в том, что я для него уже что-то значу.

Моё сердце заколотилось так громко, что, казалось, его слышно аж в соседней деревне.

Я подняла свой бокал, чувствуя, как пальцы дрожат от волнения.

Словарный запас, обычно такой обильный, вдруг куда-то испарился, оставив лишь простые обрывки.

— А я поднимаю бокал… за тебя, Захар. Потому что ты… просто потрясающий во всех смыслах мужчина. Я хочу, чтобы мы были счастливы. Вместе.

Он посмотрел на меня так, будто видел не только меня, но и всё наше возможное будущее, наверное, очень сложное, непредсказуемое, но наше.

— Так и будет, – сказал он просто.

И в этот самый момент в телевизоре забили куранты.

Мы осушили бокалы, и после этого я сразу потянулась к нему, не позволив ему даже кусочек утки попробовать.

Правило первое для идеального Нового года: он должен начинаться с поцелуя.

И не какого-нибудь, а самого настоящего, страстного, запоминающегося.

Наши губы встретились, и это был… не просто поцелуй.

Вкус шампанского на его губах, сладкий, а под ним тепло, знакомое уже, родное.

Его руки обняли меня, одна легла на поясницу, прижимая ближе, другая на затылок.

Его губы уже хорошо знали мои.

Я ответила с той же силой, вцепившись пальцами в его новый свитер.

Я чувствовала, как радость разливается во мне теплом.

Она заполняла каждую клеточку, вытесняя все старые страхи, сомнения, обиды.

Я была счастлива.

По-женски, глупо, безоговорочно счастлива.

И это счастье было похоже на полёт, такой лёгкий, но при этом головокружительный, бесконечный и прекрасный полёт.

А в голове, пока наши губы говорили на языке, куда более красноречивом, чем слова, уже строились планы.

Яркие, смешные, безумные.

«Конечно, я перееду к нему. У меня же квартира сорок метров всего, там он и развернуться не сможет, локтём все полки собьёт. А у него восемьдесят квадратных метров! И я всегда буду его ждать, писать ему смс-ки, звонить и напоминать, что я очень его на букву «Л». И встречать буду как надо, прямо так ух, как буду встречать. Или… а что если я и правда с ним уеду на Север? Я же дизайнер, могу работать, откуда угодно. Главное, чтобы интернет был. А там есть интернет? На полярной станции вообще присутствует хоть какое-то подобие цивилизации? Надо спросить… Хотя я за ним хоть в тайгу, хоть в Африку. Нет, в Африку он точно не поедет, ледников же там нет. Жара мне не светит…»

Мы оторвались друг от друга и дышали часто, лбами прижавшись друг к другу.

— Начало года удалось, – хрипло прошептал Захар, и в его голосе слышалось удовлетворение человека, который только что завершил сложную, но очень успешную операцию.

— Ещё бы, – выдохнула я, не открывая глаз. – Теперь весь год будет таким. Только… знаешь, у меня вопрос стратегического планирования.

Он приподнял бровь, отстранившись на пару сантиметров.

— Какой?

— Ну вот, например, у тебя квартира восемьдесят метров. У меня всего сорок. Где будем жить, когда ты не на Севере? Потому что я, честно, уже мысленно всю свою мебель к тебе перетащила. У тебя там, наверное, голые стены и мебель подобрана, чтобы просто была, и никаким дизайном там не пахнет…

Захар рассмеялся, и этот звук наполнил дом ещё большим теплом.

— Мебель, да, чтобы просто была. Голые стены… тоже. Про дизайн я даже не думал. Кстати, у меня ещё балкон есть, очень большой и с хорошим видом.

— О, балкон! – я чуть не захлопала в ладоши. – Я его превращу в зимний сад! Нет, в мастерскую! Нет, в уголок для медитации с камином!.. Хотя подожди, камин на балконе – это нарушение всех правил пожарной безопасности…

— Юля, – перебил он меня, но в голосе не было раздражения, только лёгкая, счастливая усталость. – Давай сначала новогодние праздники переживём. А потом уже будем решать, где жить… Может, ты не захочешь ничего со мной…

— Я уже всё решила, – заявила твёрдо и категорично. Выдумал тут.

— Ладно, тогда может сначала утку попробуем? – улыбнулся Захар.

— Точно! – согласилась я, хватая его за руку и таща к столу. – Сначала утка! Потом планы мирового господства! Вернее, обустройства нашей будущей берлоги!

Мы сели, и он принялся разделывать в принципе разделанную уже утку на более мелкие кусочки, резал её специальными ножницами ловко, уверенно, как всё, что он делал.

Я смотрела на его руки, на спокойное, сосредоточенное лицо, и думала:

«Вот он. Мой самый лучший мужчина. И он теперь весь мой. И я его. И этот Новый год, он первый из многих. Самых счастливых в моей жизни».

И, откусывая кусочек невероятно сочной утки, я поняла ещё кое-что: счастье – это не место и не размер квартиры. Счастье – это когда ты наконец-то дома. А дом там, где ОН, мой Захар. Вот так.

Глава 20

* * *

— ЮЛИЯ —

Этот Новый год я не забуду никогда.

Даже если доживу до ста лет и у меня раскиснут мозги от старости, эта новогодняя ночь останется в памяти яркой вспышкой.

Мы хорошо поели, утка удалась на славу, а салаты исчезли с тарелок с подозрительной скоростью.

Но по-настоящему наесться не получилось, слишком много эмоций, слишком много друг друга.

Я уже строила планы, как мы упадем на диван в пищевой коме, но мой личный полярник явно задумал что-то другое.

— Одевайся, выйдем ненадолго, – заявил он, доедая последний бутерброд с икрой.

Я уставилась на него как на ненормального.

За окном, между прочим, по-прежнему стоял трескучий мороз.

— Захар, ты в своём уме? Там минус тридцать! Я планировала потупить в телик, нежится в твоих объятиях, потом впасть в спячку!

Он лишь хмыкнул, принёс мою шубку из прихожей.

— В морозе есть