Дикий и злой Дед Мороз! - Татьяна Михаль

И даже курицу сделал так, что я готова была объесть всё до косточки.

Теперь мы сидели на кухне.

Вернее, сидел он. Бодрый, свежий, с влажными тёмными волосами и таким видом, будто только что вернулся с лёгкой утренней пробежки, а не из жарких банных баталий.

А я… я еле шевелилась.

Запустила утку в духовку на долгое томление, и почти рухнула за стол, набросившись на куриную ножку.

— М-м-м… божественно, – простонала я, закрывая глаза от наслаждения. – Ты волшебник, Захар. У меня в тандыре курица бы сгорела…

— Просто знаю, как с жаром работать, – отшутился он, наливая себе чай, но в уголках его глаз читалось удовольствие от моей реакции.

Есть я могла, а вот двигаться уже нет.

После бани и всего, что за ней последовало, мне хотелось одного: заползти в кровать, прижаться к этому надёжному, твёрдому боку и провалиться в сон, но вместе с ним.

Идеальный план для предновогоднего вечера, не правда ли?

Я доела курицу, облизнула пальцы и, подперев щеку рукой, устало блеснула в его сторону.

— Знаешь, я тут подумала… Зачем нам тут на кухне торчать? У нас же есть прекрасный диван. И утка ещё долго будет готовиться. И… мне как-то лень сидеть и держать спину ровно…

Он поднял бровь, оценивающе глядя на моё «расплавленное» состояние.

— Предлагаешь лечь спать? Ещё рано. Новый год надо встретить.

— Не просто лечь! – оживилась я, хотя двигаться по-прежнему не хотелось. – Я предлагаю перенести кухонный штаб на диван. Забрать с собой эту божественную курицу, салат, чай… Включить какой-нибудь старый добрый фильм. Чтобы провожать старый год… правильно. Лениво, вкусно и мы вместе. А там как пойдёт. Может, уснём. Может… – я многозначительно улыбнулась.

Захар посмотрел на меня, потом на пиршество на столе, потом в окно, где валил пушистый снег и… кивнул.

Всё просто и понятно.

— Хорошо. Давай.

Ура! Он согласился!

Внутренняя радость придала мне немного сил.

Мы устроили настоящую экспедицию по переносу провианта.

Я перетащила и поставила на журнальный столик лёгкое: салат, хлеб, тарелки.

Он взялся за тяжёлую артиллерию: разделанную курицу на блюде, чайник и кружки.

Через пару минут наш диван в гостиной превратился в самый уютный дом на свете.

Я закуталась в плед, Захар сел рядом, и я тут же прилипла к нему бочком, как репейник.

— Так, а что будем смотреть? – спросил он, беря пульт от старого телевизора.

— Что хочешь! Я с тобой готова посмотреть даже ужасы про маньяков, или мультики, – засмеялась я.

Захар хмыкнул.

Он нашёл какой-то канал с ретро-комедиями.

Заиграла знакомая музыка, на экране засуетились знакомые лица.

Я взяла кусок курицы, откусила и с блаженным вздохом положила голову ему на плечо.

Он обнял меня, его рука легла мне на талию под пледом.

Это было… идеально.

Никакой суеты, пафоса, платьев, каблуков и ресторанов.

Просто тёплый дом, вкусная еда, смешной фильм и Захар.

Такой большой, тёплый и он здесь.

Я чувствовала его дыхание, слышала, как он тихо смеётся над шуткой с экрана, и понимала, что лучшего способа проводить старый год и встречать новый я и придумать не могла.

— Знаешь, – прошептала я ему, уже почти засыпая от тепла, сытости и его близости.

— М?

— Я, кажется, никогда не была так счастлива, как сегодня.

Он ничего не ответил, просто притянул меня ещё ближе и поцеловал в макушку тёплым, нежным поцелуем.

И в этом жесте было больше, чем в любых словах.

Было «я тоже» и «я здесь».

Было наше тихое, общее «спасибо» этому самому странному, самому лучшему дню в уходящем году.

Дню, когда я подобрала в сугробе своего Деда Мороза.

Глава 19

* * *

— ЮЛИЯ —

Меня разбудил его голос, тихий, тёплый и он звучал совсем рядом.

— Спящая красавица, Новый год через полчаса… Будешь его встречать?

Я тут же распахнула глаза.

В моей голове, ещё мутной от глубокого, целительного сна, вспыхнула одна самая важная мысль.

— Утка! – выпалила я, пытаясь вскочить, но запуталась в пледе.

Захар, сидевший на краю дивана, рассмеялся.

Звук был таким родным и успокаивающим.

— С уткой полный порядок. Жир из неё вытопился, я духовку отключил, но оставил её там, чтобы подать на стол горячей.

Я села, растёрла лицо ладонями, как будто умылась, и выдохнула:

— Ты – золото, Захар. Вот честно. Слушай, я как убитая спала…

— Это всё баня. Она хорошо тебя расслабила, – заметил он, поправляя на мне сползший плед.

— Нет, – покачала я головой. – Это всё стресс, который я копила целый чёртов год, наконец-то вышел. А выйти ему помог именно ты, – я ткнула его пальцем в твёрдую, тёплую грудь, – и ещё баня. Именно в таком порядке.

Он улыбнулся.

— Пока ты храпела, я немного похозяйничал, – признался он. – Приготовил бутерброды, достал бокалы, посуду, всё намыл, чтобы к полуночи всё было готово.

Я уставилась на него.

— Я не храплю… наверное… – пробормотала я.

Захар улыбнулся шире.

Мой сонный мозг с трудом переваривал информацию. Он сделал всё это, пока я валялась и… храпела?

— Чёрт, – вырвалось у меня. – Ты хоть реально реальный? Или ты моя самая шикарная галлюцинация? Съехавшая с катушек психика на фоне одиночества и переохлаждения породила идеального мужчину… Если это галлюны, – голос мой дрогнул, – то я не хочу, чтобы они покидали меня. Никогда.

Вдруг меня накрыла лёгкая, иррациональная паника.

Так не бывает! Мужчины не появляются из ниоткуда, не умеют ВСЁ, не заботятся вот так… просто так! Да таких, как Захар, не существует в природе!

Это должно быть сон… Я задубела там на дороге и мне всё снится.

Захар увидел, наверное, панику в моих глазах.

Его лицо стало серьёзным.

Он придвинулся ко мне, взял меня в объятия, крепко, надёжно и поцеловал.

Такой поцелуй, который не оставлял сомнений в реальности происходящего. Вкус его губ, тепло его кожи, запах, всё было слишком подробным, слишком живым для галлюцинации.

Мой мозг наконец капитулировал и просигналил: «Всё реально. Расслабься».

— Теперь как? – спросил он, отрываясь на сантиметр и глядя мне в глаза. – Веришь, что я