Дикий и злой Дед Мороз! - Татьяна Михаль

Я обвила его шею, прижалась и закрыла глаза.

— Знаешь, Захар? – прошептала я, пока он нёс меня через гостиную.

— М?

— Я, кажется, самый счастливый человек на планете.

Он не ответил, просто сунул ноги в сапоги.

Я надела на себя шапку и прижала к себе полотенца с простынями, а то чуть не выронила.

Захар прижал меня к себе ещё чуть сильнее.

И этот молчаливый, мощный жест значил для меня больше всех слов на свете.

Он подтверждал мою догадку: да, мне повезло.

И ему, кстати, тоже. Я ведь лучшая для него женщина!

* * *

Баня была жаркой, душистой, дышащей берёзовым духом и уютом, который создали не стены, а его забота.

Захар оставил меня раздеваться, а сам ушёл отправлять курицу в тандыр.

«Чтобы всё было готово к нашему выходу», – сказал он деловито.

Я разделась, повесила одежду на крючок и вошла в парную.

Воздух был густым, влажным и обжигающе-нежным.

Я глубоко вдохнула.

Пахло древесиной, берёзовыми вениками и… счастьем, настоящим.

— Спасибо вам, папа, мама… – прошептала я в тишину, садясь на тёплую деревянную полку. – Вам бы Захар точно понравился…

Лёгкая, светлая грусть накатила, как паровая волна, но не обожгла, а согрела изнутри.

Не было горечи, только тихая благодарность и какое-то странное чувство, что они здесь, рядом, и радуются за меня.

Я вздохнула, поправила смешную шапочку для бани, которая норовила сползти на глаза, и устроилась на верхней полке, закрыв глаза.

И тут меня осенило.

Странная, но очень конкретная мысль: у меня в жизни никогда не было секса в бане.

Вообще. Никогда.

Я открыла один глаз и прикинула: а Захар?

С его-то выносливостью…

Интересно, он быстро восстанавливается?

Вопрос был чисто теоретический, но очень интригующий.

Дверь в парную скрипнула, впустив облако прохладного воздуха.

Вошёл он, уже раздетый, обёрнутый в белую простыню на бёдрах, с которой он выглядел как суровый, но очень соблазнительный древнеримский сенатор после терм.

Его лицо было бодрым, довольным, глаза блестели.

— Так, курица готовится, – отрапортовал он, садясь рядом.

Вид у Захара был такой, будто он только что успешно провёл сложный эксперимент.

— Ты обещал меня хорошо попарить, – напомнила я, хитро улыбаясь и закидывая эту фразу как намёк.

Очень, очень прозрачный намёк.

— Обязательно, – рассмеялся он, и в его смехе было понимание. – Могу начать с расслабляющего массажа стоп. Хочешь?

У меня глаза расширились так, что, кажется, шапка съехала окончательно.

Массаж стоп? Здесь? Сейчас?

«ХОЧУ ЛИ Я? – завопила внутренняя сирена. – ДА, ТЫСЯЧУ РАЗ ДА!»

— Конечно, хочу! – выпалила я с энтузиазмом, который, наверное, был больше уместен при выигрыше в лотерею.

Я протянула ему свои ступни, правда, немного стесняясь, что они не идеальны, со старой мозолью от неудачных туфель.

Он взял мою правую ногу в свои большие, тёплые ладони, как будто это было что-то хрупкое и ценное.

И началось волшебство.

Это был не просто массаж.

Это была какая-то тайная, древняя мужская магия.

Его большие пальцы нашли какую-то точку на своде стопы и надавили.

О, боже.

По моей ноге, а потом и по всему телу разлилась волна такого расслабляющего тепла, что я чуть не свалилась с полки.

Он работал спокойно, методично, словно зная каждую мышцу, каждую связку.

То надавливая, то разминая, то растягивая пальцы.

От его прикосновений исходила не грубая сила, а какая-то хирургическая точность и… невероятная нежность.

Я закатила глаза и невольно застонала.

Не от страсти, а от чистейшего наслаждения.

Захар разминал пятку, и мне казалось, что вместе с напряжением из меня уходит весь стресс последних лет, все обиды, вся усталость.

Он провёл большим пальцем вдоль ахиллова сухожилия, и по спине пробежала приятная дрожь.

— Здесь, обычно, скапливается всё напряжение, – заметил он с лёгкой улыбкой, не прекращая движений.

— М-м-м… было много напряжения… – пробормотала я, уже практически теряя дар речи. – От всего… От жизни…

Он перешёл на вторую ногу, и процесс повторился.

Я просто растекалась по тёплой полке, как желе, издавая непроизвольные звуки удовольствия.

Это было эротично не потому, что он трогал эрогенную зону (хотя, кто его знает, может, стопы – это и есть моя тайная эрогенная зона, которую я сама не знала!).

Это было эротично из-за абсолютной власти его рук, из-за его сосредоточенности на моём теле, из-за этой заботы, которая была куда интимнее любой страсти.

— Захар… – выдохнула я, когда он закончил и просто держал мои ступни в своих ладонях, согревая. – Ты где этому научился? На полярной станции? Чтобы отогревать замёрзшие ноги товарищей?

Он рассмеялся, его пальцы лениво провели по моей щиколотке.

— Нет. Это я читал кое-что. Чтобы уметь.

«Чтобы уметь».

Для меня.

Или для кого-то ещё в будущем, кого он когда-то представлял.

Неважно. Сейчас это было для меня.

И это было лучше любого спа-салона и любого… ну, почти любого другого вида близости.

Я приподнялась на локтях и посмотрела на него.

Его лицо было спокойным, но в глазах горел знакомый уже огонёк.

— Ну что, – спросил он тихо, его руки уже скользнули с моих стоп на икры. – Расслабилась? Готова к основному процессу?

Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова.

Готова на что угодно вообще.

* * *

Я думала, что основной процесс это…

Логика была железной: массаж стоп (божественный, кстати), потом расслабление, далее естественный переход к более… интимным формам общения в жаркой парной.

Мой мозг уже рисовал картины: поцелуи, солёные от пота, скользящие руки на скользкой коже, всё это на тёплых деревянных полках…

А он, чёрт возьми, взял и вышел из парной, но быстро вернулся с вениками.

Не с бутылкой воды или полотенцем.

С двумя огромными, пушистыми, мокрыми вениками, с которых капала вода на пол.

— Так, встань-ка, расстели простынь и ложись на живот, – скомандовал он деловым тоном, будто готовился не к любовным утехам, а к ритуалу банного посвящения. – Подготовлю тебя…

Я уставилась на веники, потом на его серьёзное лицо.

— Э-э-э… – протянула я озадаченно.

Мой план дал трещину.

Но, чёрт возьми, он выглядел так уверенно!

И… чертовски привлекательно с этими вениками в руках, как какой-то лесной дух.

Я послушно встала.

И тут во мне проснулся мелкий бес.

Хоть подразню мужчину.

Очень медленно, растягивая момент, я стянула с себя простыню, которой была обёрнута.

Движения