Дикий и злой Дед Мороз! - Татьяна Михаль

За то, что я есть.

За этот самый «тяжёлый характер» и нелюбовь к людям.

За простоту и умение работать руками.

Она перебралась ко мне на колени, взяла моё лицо в ладони.

Её прикосновение было одновременно дерзким и невероятно нежным.

Она пахла домом, яблочным пирогом и собой.

И когда она поцеловала меня, в этом поцелуе была только уверенность.

Та самая уверенность, которой мне так не хватало.

И я сдался.

Не потому что поверил в счастливый конец.

А потому что в этот момент, в её объятиях, под её губами, я понял: даже если это снова ошибка, даже если эта сказка кончится болью…

Я хочу прожить её.

Хочу рискнуть.

Хочу, хоть на время, оттаять и поверить в то, что для кого-то я не просто специалист Морозов.

А просто Захар.

Тот, кого можно любить.

Даже такого, грубого, нелюдимого.

Я ответил на её поцелуй, вложив в него всю свою накопленную, невысказанную тоску по этому самому простому человеческому теплу.

И в этот миг все мои рациональные доводы, все страхи и расчёты сгорели, как бумага в огне камина.

Остался только этот вкус её губ, её вес на моих коленях и дикое, пугающее, пьянящее чувство надежды.

* * *

— ЮЛИЯ —

Он не сказал больше ни слова.

Но его ответный поцелуй…

Боже, он был громче любых признаний!

В нём не было прежней яростной, почти отчаянной страсти.

Была какая-то новая, глубокая, сосредоточенная нежность.

Как будто он, наконец, позволил себе прикоснуться не просто к женщине, а к чему-то хрупкому и очень ценному, что нечаянно оказалось в его руках.

Да, он ещё не верил мне до конца.

Но в его глазах, когда мы оторвались друг от друга, я увидела не лед, а тёплую воду.

Это был первый луч солнца после долгой полярной ночи.

«Ничего, – ликовало у меня внутри, пока мы сидели, прижавшись лбами, и просто дышали в унисон. – Он просто плохо меня знает. Вот узнает, какая я на самом деле упрямая, верная и тогда он обязательно поверит. И сам влюбится! Обязательно!»

Моя фантазия, яркая и бурная, тут же сорвалась с цепи.

Я уже видела нас в ЗАГСе.

Я в длинном, очень пышном, роскошном, обалденном платье из тяжёлого шёлка цвета слоновой кости и нежным букетом в руках, обязательно буду с фатой.

Захар в строгом светлом костюме, который будет сидеть на нём так божественно, что у всех присутствующих перехватит дыхание.

Дядя Коля будет моим почётным «отцом», будет плакать, вытирая слёзы рукавом.

А потом – пир на весь мир в каком-нибудь супер пафосном ресторане!

Нет, лучше не в ресторане, а за городом.

Выездной банкет, официанты, песни, ведущий.

Первое замужество у меня было таким жалким и скомканным: расписались в пятницу после работы и всё.

Никакого платья, гостей… Тоска зелёная.

Денег тогда не было у нас.

А с Захаром всё будет по-настоящему.

И на всю жизнь.

От этих грёз меня оторвал его взгляд – спокойный, изучающий.

Нужно было вернуться в реальность и закрепить успех.

— Кстати, чтобы ты сразу ещё кое-что понял обо мне, – сказала я с дурацкой, сияющей улыбкой, обвивая его шею руками. – Я девушка с хорошим приданым. У меня, как видишь, дом есть загородный. Спасибо папе с мамой. Квартира в городе. Небольшая, правда, всего сорок квадратов, зато своя и без ипотеки. Машина вот, ты видел и уже опробовал. А ещё я зарабатываю…

Тут я вздохнула и невольно насупилась.

— Ну, ещё год назад я очень хорошо зарабатывала. Но с приходом этого чёртова искусственного интеллекта профессия дизайнера резко оказалась не в почёте. Но зато! – я сделала весёлую мину. – У меня есть счёт и довольно пухлый. Тоже от родителей остался. Я ничего оттуда не тратила, только проценты копятся…

Я тряхнула головой, отгоняя грусть, и подвела позитивный итог:

— Так что… имей в виду, ты не с голодранкой-истеричкой познакомился.

Он смотрел на меня, и в его глазах танцевали искорки, то ли удивления, то ли той самой тающей нежности.

Он наклонился, чмокнул меня в губы и сказал:

— Хорошо. Тогда расскажу о своих активах.

Я затаила дыхание, как ребёнок перед раздачей подарков.

Это было куда интереснее тех статей из сети, хотелось больше о нём узнать!

— Есть квартира, почти восемьдесят квадратов. Дома нет, как-то не обзавёлся. Машина есть. Две. Счёт в банке. Деньги есть. Тратить особо некуда и не на что. И… – он сделал небольшую паузу, и его голос стал тише, – ещё я сам. Это, наверное, главный актив. Или пассив, смотря как посмотреть.

Моё сердце сжалось от этой фразы «я сам».

Какой же он одинокий был все эти годы!

Я прижалась к нему, обняла крепче, желая растворить в себе весь этот накопленный холод.

— Самый ценный актив, – прошептала ему в грудь. – И он теперь мой.

Он рассмеялся тихо, и смех его звучал свободно.

Я оторвалась и, вспомнив про дела, сказала:

— Ты обещал баню! – и для пущей убедительности игриво укусила его за мочку уха.

Он вздрогнул от щекотки и отстранился, но в глазах светилась редкая для него беззаботность.

— Да, – хмыкнул он. – Я всё там подготовил, нужно только затопить.

— А пока ты топишь баню, я разберусь с уткой… Хотя, я ещё курицу зря замариновала… Не знаю, что с ней теперь делать…

— Давай я её в тандыр отправлю, – тут же предложил он, и в его тоне была деловая уверенность человека, который уже всё продумал. – У тебя там отличный тандыр. Николай всё показал. Примерно час на разогрев, потом минут тридцать и курица готова. Её и холодной есть можно, и горячей. Будет вкусно.

— О, давай! – обрадовалась я, чувствуя, как растёт моё восхищение этим человеком.

Он не просто «сделает».

Он уже всё изучил, всё знает!

— Занимайся, делай, Захар! Я с хозяйством, честно, понятия не имею, что делать. А вот с кухней я на «ты». Не поверишь, наверное, но я очень вкусно готовлю. Просто не для кого было стараться, а так… – я хитро подмигнула ему, – я буду тебя баловать и радовать. И вообще… я тут подумала! А я вот возьму и поеду с тобой на твой север! Ты будешь там ледники изучать, а я для тебя вкусняшки делать,