Выбери другую - Мария Сергеевна Коваленко

– За самую лучшую кухню! – вторит ей Гриша. – И клянусь, что стану настоящим испанским шеф-поваром. Даже если мне придется месяц есть лишь хамон и смотреть испанские сериалы.

– С сериалами ты суров! – смеется Артем.

– Все для тебя, дружище, – салютует «бокалом» повар, и под громкий смех мы дружно чокаемся бумажными стаканчиками.

– А ты ничего не хочешь пообещать? – я трусь затылком о сидящего за мной Артема.

– Ночью, – шепчет он на ушко, – я тебя буду благодарить долго и очень качественно. За каждую запятую в той презентации.

– Там было больше пятнадцати слайдов, а уж запятых...

Щеки вспыхивают.

– Тогда придется растянуть благодарность на много-много ночей.

– Мы не сможем работать, – хриплю я, надеясь, что окружающие не понимают, о чем именно мы сейчас говорим.

– Как-нибудь справимся! – Артем разливает нам еще по «бокалу» и уже громче произносит: – Чур я хочу, чтобы у входа в наш ресторан росла пальма!

После его слов наша маленькая компания вспыхивает сотней идей.

– Пальма – это банально, – фыркает Алиса. – Давайте лучше аквариум. Большой, встроенный в стену. С живыми крабами и лобстерами. Гости выбирают, и Гриша тут же готовит.

– Это жестоко, – морщится Гриша.

– Это ресторан!

– А я хочу стену из винных бутылок, – вступаю я. – От пола до потолка. С подсветкой. И чтобы в ресторане работал настоящий сомелье.

– Ого, Марго размахнулась! – хлопает в ладоши Алиса. – А я-то думала, ты у нас за экономию.

– Двадцать лет работы с отелями, – подмигиваю ей. – Насмотрелась.

– И хорошая посуда! – продолжает набрасывать идеи Артем. – Особые бокалы для сангрии. И тюльпаны на длинных ножках для просекко.

– И специальные сковороды из углеродистой стали для паэльи! – подхватывает Гриша. – Настоящие! Разных размеров. Индивидуальные, семейные и под дегустацию.

– И хамон, подвешенный под потолком, – добавляет Алиса. – Как в Испании.

– А музыка? – спрашиваю я.

– Классика! – тут же отзывается Гриша. – Испанская гитара, фламенко, Пако де Лусия. Без современных кривляний.

– Ни за что! – возмущается девчонка. – Ты хочешь отпугнуть всю молодежь? Розалия, что-нибудь свежее.

– Розалия в ресторане?! – закатывает глаза Гриша. – Ты издеваешься?

– Живая музыка по пятницам, – тихо говорит Артем. – Гитарист. И фламенко раз в месяц.

Быстро переглянувшись, спорщики тут же замолкают.

– Идеально, – сдается Алиса. – Представляю, как родители обрадуются новости о кредите.

– Мама будет плакать, – усмехается мой мужчина.

– А папа откроет коньяк, который подарил ему Овечкин, – добавляет сестра.

– Вы им только заранее валерьянки накапайте! – поучает Гриша. – Они в том ресторане каждую годовщину свадьбы справляли. Для них это вообще особое место.

– Кстати! – хлопает себя по лбу Алиса. – Точно!

– Что точно? Ты тогда пешком под стол ходила, – смеется Артем. И начинает рассказывать, с каким размахом мама и папа устраивали праздник, и сколько посуды ему приходилось мыть ночью после торжества.

От его рассказа в груди становится тепло, и я незаметно уплываю... В какой-то момент даже начинает казаться, что ресторан уже ожил.

Вот он – пока в фантазии, но такой яркий, что хочется поскорее открыть его двери, пройти мимо пальмы, коснуться аквариума, услышать, как шипит паэлья, почувствовать запах хамона и поднять запотевший бокал с сангрией.

***

К моменту окончания вечеринки София сладко спит в коляске, а я начинаю зевать.

Артем, как единственный трезвый участник мероприятия, предлагает развести всех по домам. Однако у Гриши внезапно появляются планы, а за Алисой заезжает какой-то серьезный мужчина на дорогой иномарке.

Погрозив незнакомцу кулаком, Артем помогает мне пристроить коляску в багажник своего минивэна и везет нас с Софией домой.

У моего подъезда после долгого сладкого поцелуя я кладу ладони на его грудь и шепчу:

– Тебе нужно отдохнуть. Поезжай к себе.

– Как это?

Его руки стекают с моей талии на бедра и сжимают ягодицы.

– Переживи эту ночь со своей мечтой. Один. – Целую на прощание в щеку. – Тебе это нужно.

Словно не верит, он долго смотрит на меня. Потом встряхивает головой и с улыбкой спрашивает:

– А ты? Скучать не будешь?

– Я заберусь в ванну. Поплачу от счастья. И усну. Мне тоже нужно.

– Ты удивительная женщина, моя Марго.

– Знаю, – делаю шаг к подъезду. – Завтра выходной. Мы обязательно увидимся и все наверстаем.

– Как от сердца тебя отрываю, – Артем опускает плечи и тоже отступает.

– А ты не отрывай, – произношу одними губами и мысленно добавляю: – Никогда.

После расставания я быстро поднимаюсь с коляской наверх. Перекладываю свое сокровище в кроватку и, пользуясь возможностью, опускаюсь в пенную ванну.

Впервые за много дней и месяцев реву от радости. Представляю, как мы с Артемом откроем наш ресторан и закатим грандиозную вечеринку. Вспоминаю его глаза в тот момент, когда я сказала о кредите. И понимаю, что пропала...

Влюбилась так, как не любила никогда.

Сильнее, чем любила Игоря.

По-взрослому, без глупых розовых очков, без дурацкой мысли: «Дожить вместе до старости», без страха изменить всю жизнь ради любимого человека. Всей душой и всем своим неспокойным сердцем.

***

После шампанского в кафе и такого открытия я засыпаю сном младенца. Ночью всего два раза поднимаюсь к Софии. Кормлю мое голодное солнышко, меняю ей подгузник. И дождавшись тишины, снова отключаюсь.

Роскошь в сравнении с ночным режимом последних недель. Настоящий подарок от моей маленькой девочки. Но утром, будто судьбе срочно понадобилось вернуть меня на землю, случается непредвиденное.

Сразу после кофе раздается телефонный звонок.

Пока тянусь за телефоном, успеваю подумать, что это наверняка Артем – уже соскучился и выезжает.

– Привет, я тоже соскучилась, – говорю, не глядя на экран.

– Доброе утро, Маргарита, – внезапно слышу из динамика скрипучий женский голос.

– Анна Сергеевна?

Рука с чашкой вздрагивает, и кофе проливается на пол.

– Надеюсь, я вас не разбудила?

– Нет-нет, – откашливаясь, сажусь на кухонный диванчик. – Доброе утро.

– Я хотела спросить... Можно сегодня к вам заехать? На полчасика буквально. Я с подарками для Софии.

– Конечно, – гляжу на коричневую лужицу в виде сердца. Даже если бы захотела так разлить, ни за что бы не получилось. А тут случайно,