Единственная повелителя орков - Елена Сергеева

По случаю торжества, он был в белой рубахе с расшитым воротом, подпоясанной красным шелковым поясом и его волосы были распущены, подобно моим.

— С добром духи ветра встречают… — слышу я слова шамана словно издалека.

Протягиваю дрожащие руки повелителю, он сжимает своими широкими теплыми ладонями. Чуть поглаживает мое запястье и шепчет, едва двигая губами:

— Меора…

Единственная моя… Вспоминаю я, и дрожь проходит. Нет больше никого вокруг. Все остается за защитным непроницаемым кругом, что вдруг вокруг нас возникает. Он, конечно, только в моем воображении существует, но в этот момент мы одни с Тааганом.

Я никого и ничего не слышу и не замечаю.

Длинный обряд принятия проходит словно одно слитое мгновение, потому что я смотрю в любимые темные глаза и купаюсь в его любви и нежности.

Как же долго я ждал — читаю в них. Как долго я ждала тебя — хочется ответить ему.

А потом такой трепетный и красивый обряд. Тааган бережно заплетает мои волосы в какую-то мудреную традиционную косу. Я тоже старательно показываю чему научилась за эти полдня, пока меня обучала Ялса. Она категорически запретила мне плести обычную косу, что я заплетала себе каждое утро.

“Это не для обряда!” — обреченно закатывала она глаза, а ее подруги согласно кивали. — Нужно хотя бы простой косой ряд тебе научиться плести, чтоб не смеялся никто.

Смех? Да меня не заботило чье-то мнение, но и Таагана подводить не хотелось. Поэтому я потратила время, осваивая эту хитрую науку и сейчас могла не краснеть за результат.

Повелитель тоже одобрительно улыбнулся мне, когда я закончила.

Красный покров с моей головы был скинут в огонь. Это сожгли мою невинность, как объясняла мне Ялса. Красные бусы же символизировали достаток и здоровье невесты. Ну а красные ленты вокруг — радовали духов ветра и говорили, что у нас сегодня большой праздник.

Как во сне проходит и все остальное.

Я смеюсь и веселюсь вместе со всеми, но в голове один Тааган. Смотрю в его глаза и не могу насмотреться. Взгляд не могу от него оторвать, как и он свои черные горячие очи от меня.

Вы сцепились взглядами, пальцы переплелись, и теперь еще и души наши связаны до конца.

Как же я счастлива! Разве может быть более счастливый момент?!

— Духи благослови ваш союз, — слышу я голос шамана, как завершающий штрих этой ночи.

Потом было еще много шумного и разного. Все-таки орки очень любят веселится, когда дело доходит до праздников. Запомнилось все фрагментами.

Вот мы танцуем с Тааганом в общем кругу. Он быстро кружит меня, я звонко смеюсь со всеми. Вот нас одаривают, забрасывают зерном пополам с серебром и золотым песком. Щедрые орки не скупятся на подарки.

Замечаю в толпе ошалевшие глаза Ликаха. Он изумлен подобным расточительством. Ведь половину драгоценного металла просто затоптали в траве.

А потом уже я смеюсь над ним. Неожиданно завершился еще один необычный свадебный обряд. курица, которую я должна была бросить вверх, чтобы молодые орчанки смогли погадать себе на суженного, неожиданно суматошно замахала крыльями и прилетела прямиком на голову замешкавшегося барда.

Хохотали над ним все вокруг, и он сам громче всех.

Веселье выплескивалось радостными яркими брызгами. Я не видела ни одного угрюмого или недовольного лица.

А когда на небе взошла молодая луна, повелитель молча подхватил меня под радостные крики толпы и зашагал в сторону нашего шатра.

33. Дорога

Бескрайняя степь. Сумерки уже начали сгущаться. Это наша первая ночь в пути по дороге к золотому лесу. Точнее его пепелищу. Тааган заранее сказал мне, чтобы я была готова к этому страшному зрелищу.

Лагерь уже разбит, трещит костер, стрекочут ночные насекомые. Рой светлячков взметнулся над темной травой.

Я умиротворенным взглядом наблюдаю за этой картиной покоя. После долгого дня в седле лагерь кажется уголком настоящего уюта и благодати. Мне удивительно хорошо и тепло на душе.

Суета вокруг не мешает совершенно.

Я сижу, прислонившись спиной к Таагану, укутавшись в один с ним плащ. Его плащ, огромный, теплый, из мягкой плотной шерсти. Сам повелитель неподвижен и задумчив, как нагретая солнцем одинокая скала.

Но мне нравится его задумчивость. Это еще один умиротворяющий элемент моей новой картины мира. Я чувствую каждое его дыхание, каждый гулкий удар его могучего сильного сердца.

И мне хочется чтобы так было всегда. Чтобы эти мгновения моего уютного счастья растянулись в бесконечности. Вот так сидеть рядом с ним и слушать его сердце.

В воздухе пахнет дымом, жареным мясом и горьковатой полынью, что щекочет мои ноздри. Я с любопытством наблюдаю за окружающими нас орками.

Повелитель взял с собой отряд из дюжины самых опытных воинов. Так он мне их назвал. Узнала еще, что таких проверенных и закаленных бойцов среди орков называли еще генералами. Вроде как уважение к их умениям и отваге.

Вокруг нашего небольшого островка тишины кипит походная жизнь.

Вот неподалеку двое орков, неспешно переговариваясь низкими рокочущими голосами, натирают сбрую своих коней густым салом, и этот жирный, животный запах странным образом смешивается с дымом и становится почти приятным.

Еще один, молодой и плечистый орк, ловко швыряет нож в очерченный на земле круг, а его товарищ одобрительно хмыкает.

Ликах тоже здесь. Наш бесстрашный бард, уже успел пристроиться к группе суровых воинов у соседнего костра. Он азартно размахивает руками, рассказывая им какую-то невероятную историю, и время от времени оттуда доносится гулкий мужской смех. Кажется, орки его постепенно принимают в свой круг. Как чудную и немного непонятную диковинку, но принимают.

Закрываю глаза, и шум лагеря отдаляется, превращаясь в ровный, убаюкивающий гул. Все мое существо до сих пор живет вчерашней ночью. Воспоминания накатывают волнами, горячими, мощными, возбуждающими, и от этого так сладко и восхитительно екает внутри.

Помню, как дрожала, стоя в центре его шатера.

Шум праздника слышался где-то вдалеке, отдаляясь все сильнее с возрастающей громкой пульсацией крови в моих ушах.

Это не первая наша близость, но такая долгожданная и единственная среди остальных ночей.

Дыхание перехватывает от странного волнения. Красные бусины холодят мою кожу на шее.

Воздух густой от запаха кожи, дыма и чего-то еще дикого, неуловимого. Так пахнет мой Тааган. Дикостью и свободой, а еще степной могучей силой и горячим солнцем.

Он не спешит, хоть в его глазах давно темно от желания. Я тону в этих бездонных омутах.

Я замираю, чувствуя на себе его тяжелый, обжигающий взгляд. Но в