Единственная повелителя орков - Елена Сергеева

И для чего я здесь я тоже помню.

Высокий статный прекрасный эльф, стоит передо мной. Но меня совершенно не трогает его красота. Она мне кажется мертвой в своей идеальности.

Да, его осанка безупречна, словно выточена изо льда, но в голубых глазах, воспеваемых менестрелями, — лишь леденящая холодность и бездонное презрение. Он протягивает мне изящную резную шкатулку из черного дерева.

Ту самую! Я знаю что в ней!

— Вот цена моего согласия и твоего позора. Отдай свой дар, Риянэль, и можешь бежать к своему… зверю, — цедит он сквозь сжатые, слишком идеальные зубы.

Каждое его слово — как удар хлыста.

Но я уже твердо все решила, и меня сейчас ничто не может остановить.

Сердце колотится где-то в горле, отдаваясь глухим, частым стуком в висках. Дрожащими, почти не слушающимися пальцами я поднимаю крышку. Внутри, на бархатной подушке, лежит он — кристалл отречения, редкий артефакт, созданный магами древности, чтобы запирать чужую силу.

Его называют проклятием магов. Но для меня он, наоборот, скорее благословение. Ведь именно он даст мне возможность быть с любимым.

Кристалл темен и безжизнен, как осколок ночного неба.

Я замираю на мгновение, прощаясь. Прощаясь с частью себя, с силой, что жила во мне всегда, с шепотом трав и голосами ручьев, которые я больше не услышу. С теплом, что могло исцелять. Ради него. Ради моего Таагана. Ради нашей любви, у которой не должно быть преград.

Глубокий вдох. Кончики пальцев касаются холодной, гладкой поверхности камня.

И мой мир взрывается.

Кристалл вспыхивает изнутри ослепительной, слепящей зеленью, такой яркой, что я зажмуриваюсь. Из моего тела вырывается… все.

Не больно. Нет.

Пусто. Словно могучую, бурную реку внутри меня резко повернули вспять, заставив выплеснуться в эту маленькую, жадную до энергии емкость.

Я чувствую, как моя магическая сила уходит из кончиков пальцев, из каждой клеточки, унося с собой краски мира — они тускнеют у меня на глазах. Звук леса за окном глохнет, превращаясь в простой шелест. Исчезает тонкое ощущение пульсации жизни вокруг.

Я становлюсь… пустой. Обычной. Смертной. Не магом… Магии во мне больше нет.

Чувствую себя оболочкой, сброшенной змеей, — хрупкой, беззащитной и невероятно легкой. Рука сама разжимается, и кристалл, теперь сияющий ровным, мощным магическим светом, падает обратно на бархат.

Киртас смотрит на это сияние с холодным, торжествующим удовлетворением хищника. Он щелкает крышкой шкатулки, запирая мой дар внутри.

— Сделка совершена. Отныне между нами нет ничего, Риянэль. Ты свободна от уз нашей помолвки. Вот договор, — его голос звучит формально, словно он зачитывает указ.

Он достает из ящика стола свиток, скрепленный магическими печатями наших родов и ломает их, распыляя ее одним щелчком пальцев.

— Это моя часть сделки. Я выполнил свое обещание.

В его глазах — нескрываемое удовольствие. Он получил то, что хотел — мою силу, без единой царапины на своей безупречной репутации. Он не расторг помолвку из-за каприза невесты — он великодушно отпустил обессиленную, падшую эльфийку.

Но мне плевать. Я знала на что иду. И меня ждет Тааган. Ради него я готова была бы и с жизнью проститься, не то что от своего дара отказаться.

Я привыкну. Должна. Меня излечит его любовь.

Мой бывший теперь жених делает паузу, и в его взгляде появляется что-то новое — странная, опасная усмешка.

— По древней традиции, — произносит он, и в его голосе вдруг растекаются ложные, медовые нотки, — любое большое расставание, даже такое… горестное, должно быть ознаменовано чашей прощания. Простимся же без обид и злых мыслей. Я всегда хотел для тебя только добра. Испей из нее, Риянэль. Пусть она символически омоет прошлое и даст тебе силы идти по твоему новому… пути.

Он поворачивается к небольшому столику, где стоит изысканный серебряный кубок, украшенный лунными камнями.

Он уже был готов. Заранее. Но меня почему-то не настораживает эта деталь. Я вся мыслями уже далеко. С Тааганом.

Самая тяжелая часть моего плана позади. Я смогла. И Киртас отпустил меня. Теперь на коня и скакать к границе леса. Там ждет любимый.

Киртас улыбается, поднимает кубок и протягивает мне.

— В новый путь, Риянэль?

Я устало киваю. Нет у меня сейчас сил, чтобы спорить с ним. Я так боялась, что он не отпустит, что придумает еще какое-то условие. У меня ведь не было рычагов повлиять на него. Брат повелителя эльфов. Кто мог ему указывать?

Мой отец, наместник Южного леса, устранился. Он не хотел мне помочь. Мама поддерживала отца во всем. Они считали мои чувства проклятием и сумасшествием.

Как можно полюбить орка? Я точно лишилась рассудка.

Тогда я решила действовать сама. И вот я добилась своей цели. Договор о помолвке уничтожен и я, наконец, свободна.

В моей руке предложенная чаша прощания.

Внутри плещется темная, почти черная жидкость, от которой исходит сладковатый, терпкий запах, похожий на миндаль и забродившие ягоды.

Традиция? Моя опустошенная, отрешенная голова с трудом соображает. Да, что-то такое есть. Символический акт очищения, стирания общих неприятных воспоминаний.

Что мне терять? Я уже отдала все, что имела.

Я в каком-то странном забвении протягиваю руку. Мои пальцы смыкаются на прохладном серебре. Я подношу кубок к губам. В его темной глади отражается мое бледное, опустошенное лицо и его — бесстрастное, с застывшей в уголках губ ледяной улыбкой, в которой читается нечто… зловещее.

И я делаю глоток.

35. Хорошая примета

Я замерла, вынырнув из воспоминания. Резко втянула воздух сквозь сжатые зубы. Перед глазами все еще стояло ледяное, самодовольное лицо Киртаса, а на языке будто остался привкус той сладковато-горькой жидкости — привкус предательства и смерти.

Я уже знала, что это яд. Он мой убийца! Он отравил напиток и спокойно смотрел, как я его пью.

Сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди. Я судорожно сглотнула, пытаясь прогнать тошнотворное ощущение. Это было не просто воспоминание.

Духи! Как я могла поверить этому мерзавцу? Какой наивной и слепой была!

Сильная рука на моем плече заставила вздрогнуть.

— Меора? — голос Таагана прозвучал прямо над ухом, низкий, настороженный. — Ты вся напряглась. Что-то случилось? Вспомнила что-то или увидела?

Он всегда чувствовал меня лучше кого бы то ни было.

Его дыхание обожгло кожу. Он наклонился к моему лицу. Пронзительно острый взгляд прямо в мои глаза.

Я же заставила себя расслабить лицо и сделать глубокий, якобы спокойный вдох. Воздух пах дымом и степью, а не миндальным ядом и роскошью эльфийских покоев.

Он здесь. Он с тобой. Ты жива. Пальцы сами метнулись к браслету,