Единственная повелителя орков - Елена Сергеева

И эта нарастающая слабость и темнота в глазах кажутся мне последствиями моего поступка. Я жду Таагана, чтобы уйти с ним, и мое сердце поет от радости, а все остальное на фоне этого теряет смысл.

Я уже слышу торопливый стук копыт его коня. Вижу темный могучий силуэт среди деревьев.

Внезапное жжение и резкая, разрывающая боль в животе. Я падаю на колени, не в силах даже закричать. Тьма в глазах.

А потом — сквозь пелену агонии — я чувствую его. Сильного, яростного, чье присутствие обжигает больнее яда. Тааган. Он подхватывает меня на руки, его голос, грубый и надтреснутый, зовет меня по имени. Не Меора. Другое имя. Мое настоящее имя. Его боль, его ярость — это последнее, что я чувствую перед тем, как погрузиться в ничто…

Я застонала, схватившись за голову. Мир закружился. Пепел, небо, черные деревья — все сплелось в хаотичный вихрь. Воспоминания обрушивались на меня одно за другим, не картинками, а ощущениями: боль отравленного тела, предательская сладость умирающего тела, холод в глазах моего отравителя, обжигающий ужас от его предательства и страх… дикий страх потери и крушения моего мира. И последнее… любовь. Всепоглощающая, абсолютная любовь к моему орку.

Я обернулась к Таагану. Слезы текли по моим щекам, оставляя грязные борозды в пепле. Я смотрела на его суровое лицо, на шрамы, на глаза, в которых бушевало знакомое темное яростное пламя — пламя той боли и скорби, что спалило этот лес дотла.

Она была последней каплей, что бросило орков в бой.

«Это… это я…» — выдохнула я, и голос мой был чужим, поломанным. — «Это ты… нашел меня здесь».

Он не ответил. Он лишь смотрел на меня, и в его взгляде была вся боль прошедших лет.

Острая ослепительная вспышка и меня прожигает новым воспоминанием. Нет. Это не моя память. Это видение.

Духи решили, что я должна знать историю до конца. До самого конца.

Я вижу, как мой Тааган бежит по лесу, его мощное тело с легкостью преодолевает заросли, но на его лице — паника дикого зверя, попавшего в смертельную ловушку.

На его руках безвольно лежит… рыжеволосая эльфийка. Я! Это мое тело!

Я вижу это так, словно со стороны смотрю невидимым наблюдателем.

Моя кожа мертвенно-бледна, на губах выступила алая пена, а тело сотрясают редкие, слабые судороги. Яд делает свое дело — медленно и необратимо.

Мне страшно, но остановить видение я не в силах.

Тааган же осторожно опускает меня на мягкий мох у корней величественной ивы. Его большие, сильные руки дрожат, беспомощно гладя мою щеку.

— Риянэль! Держись, держись, любовь моя! Духи! Духи, услышьте меня! Все заберите: мою жизнь, все отдам, но спасите ее! Верните ее!

Я безмолвно плачу от его боли и отчаяния. Я знаю, что духи не оставили нас, но видеть это вновь все равно больно.

Он прижимается лбом к моей холодной ладони, и из его груди вырывается тихий, похожий на стон рык.

Вот мои глаза слабо приоткрываются. Они мутны и гаснут с каждым мгновением все быстрее. Тааган снова зовет меня по имени, пытается поймать взгляд. А затем я слышу свои последние слова, что я сказала ему перед гибелью.

— Тааган, — тень грустной улыбки озаряет бледное лицо. — Прости... что... недолго... я была... твоей...

Белая рука безвольно падает. Дыхание обрывается. Свет в глазах гаснет, оставляя лишь пустоту.

Тааган замирает, не в силах поверить. Он трясет тело, сначала слабо, потом все отчаяннее, но оно больше не реагирует. Тогда он обхватывает его обеими руками, порывисто прижимает к своей груди и издает отчаянный, душераздирающий вопль, в котором смешались боль, ярость и безутешное горе. Его крик раскалывает ночную тишину леса.

Я сама не могу сдержать рыдания. Мое сердце разрывается от его горя. Как же хочется подбежать к нему, обнять и успокоить… но между ним и мной еще десять долгих лет чудовищной горькой разлуки.

Я жду продолжения и духи открывают мне его.

Из глубокой тени за спиной повелителя появляется знакомая фигура. Это шаман Орахар. Его лицо бесстрастно, но в глубоких глазах — понимание и спокойная уверенность.

Тааган оборачивается, его глаза налиты кровью, голос хриплый от жгучей ярости.

— Они убили ее! Эти выродки отравили ее только потому что она хотела быть со мной! Ты видишь яд пузырится на ее губах! Я сожгу этот проклятый лес до тла!

— И это воскресит ее? Твоя ярость — лишь второй яд, отравляющий ее успокоившийся дух, — спокойно говорит Орахар.

Он подходит и кладет сухую морщинистую руку на плечо Таагана.

— Она не ушла, Тааган. Ее душа еще здесь, у границы духов. Ждет, не зная дороги.

Глаза повелителя зажигаются отчаянной надеждой.

— Верни ее! Ты же говоришь с духами! Возьми что угодно!

Орахар в ответ качает головой. Я с не меньшим напряжением жду, что он ответит.

— Путь назад для нее закрыт. Плоть мертва. Но душа... душу можно проводить. Не в небытие. В новое начало.

Он смотрит на тело Риянэль, на мое тело, и его голос смягчается.

— Она отдала свой дар, чтобы быть с тобой. Но ее убийца не знал, в чем ее истинная ценность. Она не в магическом даре. Духи леса отвернуться от него, ибо он пролил кровь отмеченной ими. Они покарают всех эльфов, если они убийца не получит возмездия.

Тааган молчит, его лицо искажено горем.

— Ты хочешь спасти ее? Не тело. Ее душу, — пытливо смотрит на него шаман.

Он тяжело кивает, сильнее сжимая бездыханное тело в своих руках.

— Тогда отпусти ее. Дай ей уйти в Колесо Перерождения. Попроси духов принять ее и даровать ей новый путь. Не цепляй ее к этой боли и ненависти. Позволь ей найти покой... и возможно, однажды, найти тебя вновь.

Над поляной повисает мертвая гнетущая тишина. Кажется все вокруг замерло в ожидании.

И Тааган тяжело опускается на колени вместе с драгоценным телом своей возлюбленной. Укладывает его на траву, берет ее руку и прижимает к своему сердцу.

— Иди... единственная моя. Иди без страха. Я найду тебя. В этой жизни или в следующей. Я обещаю. Найду тебя по свету твоей души, — долетает до меня его хриплый шепот.

Он закрывает свои глаза и замирает, окаменев в своем горе.

Орахар начинает тихо напевать какой-то заупокойный напев на гортанном орочьем языке. Воздух вокруг них мерцает. Мягкий свет на мгновение