Единственная повелителя орков - Елена Сергеева

Тааган сидит каменным памятником над моим прежним телом, опустошенный, надломленный изнутри, но с несгибаемой спиной и взглядом, полным тёмного праведного гнева.

— Я найду убийцу, — слышу я его глухой голос, а затем все теряется во мгле.

Осознание себя происходит медленно, но я вспоминаю все.

Я была той эльфийкой. Риянэль. Его возлюбленной. Теперь я Меора — человеческая знахарка. Но моя душа вспомнила его и в новом теле. Духи вернули мне память.

А он не забывал меня все эти годы. Ждал и верил в нашу новую встречу. До последнего верил.

И наша любовь оказалась сильнее самой смерти!

Делаю шаг к нему, и ноги подкашиваются. Но он уже рядом, его сильные руки бережно подхватывают меня, прижимают к твердой груди, где бьется его сильное любящее сердце, которое помнило это все все время.

Он все знал! А я только сейчас смогла увидеть, что он пережил, почувствовать тень его горя. Но даже она потрясла меня своей чудовищной глубиной.

Как жаль, что ему пришлось пройти через это все в одиночку. Я бы так хотела забрать хотя бы часть его боли.

Сейчас он обнимал меня. Мой любимый, мой муж. А я плакала. Плакала по себе, той, кем я была. По лесу, что стал могилой. По любви, что оказалась сильнее яда и сильнее огня.

Мы стояли с ним среди выжженной пустоши, что когда-то была золотым лесом, и та боль медленно уходила.

Я знала, что она не пропадет совсем, не раствориться без следа. Слишком глубокой была рана, слишком страшные дала плоды.

Странный звук нарушил напряженную тишину вокруг нас. Я не сразу поняла, что это, но Тааган вдруг резко развернулся, задвинув меня одной рукой себе за спину.

Еще мгновение, и в его руке оказался меч. Остальные орки тоже обнажили оружие. Кто-то уже натянул тетиву лука и направил стрелу в сторону… приближающегося одинокого всадника. Эльфа!

38. Посланец

Всадник приближался медленно, подняв руки в знак мира. Издалека его можно было принять за призрака этого места, настолько нереальным была его туманная фигура среди мертвого леса.

Его стройный белый конь нервно переступал копытами по пеплу. Сам эльф был высок и строен, с лицом, хранящим ледяное спокойствие, но в его глазах читалась глубокая тревога. Сам эльф был молод и совершенно незнаком мне, как я не напрягала свою память.

Или она еще не до конца восстановилась, или мы не встречались с ним в прошлой жизни.

Тааган стоял, загораживая меня, неподвижно, как изваяние. Но я видела как сильно напряжено все его тело. До предела. В любой момент он был готов ринуться в бой.

Его меч был обнажен, но пока опущен.

В лицах и фигурах наших воинов было похожее напряжение. Только Ликах застыл в растерянности, переводя взгляд с повелителя на эльфа и обратно. На его лице читалось чистейшее любопытство, а еще азарт зрителя.

— Опусти оружие, повелитель орков, — голос эльфа был чист, но лишен знакомой мне надменности. — Я пришел не с войной. Меня привели сюда духи. Они указали мне путь.

— Духи? — Тааган издал низкий, угрожающий рык. — Духи этого места умерли вместе с твоим лесом. Уходи, пока я не вспомнил, сколько слез и крови он поглотил.

— Они не умерли. Они молчат. И это молчание губит мой народ, — в голосе эльфа прозвучала странная отчаянная искренность. — Наша магия иссякает. Мы все слабее чувствуем голоса наших духов. Они перестали отвечать нам. Я — Лаэрин, новый владыка Энтаригелла, и я ищу путь остановить это. Духи откликнулись и они требуют… диалога.

В этот момент воздух позади Таагана заколебался, тени сгустились и из ниоткуда возникла худая фигура шамана Орахара. Я тихо ахнула. Ведь его появление было так же бесшумно и естественно, как дуновение ветра.

На лицах орков же не появилось ни капли удивления. Эльф тоже сохранил лицо. Поддержал меня только бард. Подозреваю, что и у меня в первый момент были такие же круглые глаза, как у ребенка, узревшего перед собой чудо.

— Он говорит правду, Тааган, — спокойно произнес Орахар. — Духи ветра привели его. Не отвергай посланника. Твоя ярость — огонь, что выжег прошлое. Но теперь нужна мудрость, чтобы построить будущее. Выслушай его. Новый владыка должен стать орудием справедливости, а не ее жертвой.

Тааган с силой выдохнул, его взгляд метнулся от шамана к эльфу. Весь его вид говорил о тяжелой внутренней борьбе. Я положила свою руку на его предплечье в успокаивающем жесте.

Какую бы невыносимую боль мы не пережили в прошлом, это не повод наказывать всех эльфов.

Только виновные должны понести наказание.

— Хорошо, — проскрежетал он наконец, убирая меч в ножны. — Говори. Какой «диалог» возможен после того, как вы убили ее? Отравили мою невесту!

Лаэрин смотрел на него с искренним недоумением, смешанным с болью.

— Мы… убили? Тагааган, должно быть ты уже поверил в свою собственную ложь! Твой гнев, нападение… Разве не ты желал ее смерти за то, что она осмелилась отказаться от тебя и решила все же вернуться к своему народу? Мой дядя, Киртас, ее жених… он клялся, что видел, как твои воины увозили ее тело. А потом мы нашли курган с погребальным костром. Разве не так все было?

В этих словах не было лжи, как я не прислушивалась к его обвинительной речи, Лаэрин действительно верил в эту версию. И остальные эльфы знали и верили только в нее.

Тааган же остолбенел. Впервые за десять лет он услышал совершенно иную интерпретацию событий, и она ошеломила его своей чудовищной ложью и насправедливостью.

— Ложь! — его рык потряс воздух. — Я нашел ее умирающей здесь! Она ждала меня! Я держал ее на руках, когда ее сердце перестало биться! Это был эльфийский яд!

Теперь остолбенел Лаэрин. Его уверенность дала трещину. Внешне он сохранил спокойствие на лице, но я жила среди эльфов, я знала как считывать эмоции по мельчайшим жестам и сокращениям мышц.

— Ты обвиняешь моего лорда Киртаса во лжи. Есть ли доказательства кроме твоих слов? Кто тогда виновен?

— Тот, кому была выгодна война, — тихо, но четко сказала я, выходя вперед. Все взгляды устремились на меня. — Тот, кто солгал и тебе, и всем остальным.

Лаэрин смотрел на меня с растущим изумлением. Простая человеческая знахарка, говорящая без всякого страха и смущения перед двумя повелителями.

— Привези сюда тех, кто был главным обвинителем, владыка, — продолжала я, глядя ему прямо в глаза. — Привези отца Риянэль, наместника