Единственная повелителя орков - Елена Сергеева

Тааган, все еще кипя от ярости, но теперь направленной в новое русло, медленно кивнул. Он понял мой намек.

— Да, — громыхнул его голос. — Пусть наш спор разрешится у ваших священных камней истины. Ты ведь не усомнишься в их решении? Привези Тейрона и Киртаса. Пусть главные обвинители выслушают мою правду. А потом… пусть повторят свою — под сенью ваших камней, что знают лишь истину. Я готов предстать перед этим судом. А готовы ли они?

Это был вызов. Чистый и беспощадный. Лаэрин побледнел. Его губы сжались плотнее. Он взглянул на Таагана, потом на меня, на его руку, обвивающую мою талию, на брачный браслет на моей руке.

— Я… я сделаю это, — тихо сказал он, наконец. — Камни истины не лгут. Истина должна быть установлена. Я хочу ее знать. Ради будущего моего народа. И я приму любую правду. Встретимся через два дня у Круга истины. Я выполню твои условия.

Он развернул своего коня и медленно поехал прочь, его фигура таяла в серой мгле, унося с собой семена грядущей бури.

Мы стояли в гнетущем молчании. Шаман остро взглянул на задумчивого Таагана, обнимающего меня.

— Теперь ты видишь, повелитель? Иногда месть — это не ярость, а терпение. Чтобы позволить лжи самой запутаться в своих сетях.

Тааган молчал, глядя в ту сторону, где исчез эльф. Я видела, что его его ярость постепенно сменилась холодной, сосредоточенной решимостью.

39. Правда

Вечер того дня был тревожным и тихим. Мы разбили лагерь на краю мертвого леса, но даже тепло большого костра не могло разогнать могильный холод, исходивший от черной земли.

Тааган сидел рядом со мной, его молчание было тяжелым и очень многогранным. Он смотрел на огонь, но видел, должно быть, другое пламя — то, что поглотило лес десять лет назад.

Спустя бесконечно долгие мгновения он повернулся ко мне, и в его глазах бушевала буря эмоций.

— Ты никогда не рассказывала мне о нем, — его голос был низким, почти шепотом, но я явственно услышала в нем напряжение. — О твоем женихе. Каков он был? Почему ты согласилась на эту помолвку? Ты любила его?

Я вздохнула, обхватив колени. Воспоминания о Киртасе были сейчас туманными и неприятными, как старая пыль, что забилась в нос, рот, глаза и уши.

— Я не соглашалась, Тааган. Среди эльфов высших родов это обычное дело — договорные браки. Мой отец заключил этот союз, когда я была еще ребенком. Это должно было укрепить положение нашего дома. Киртас… — я искала слова, чтобы описать того холодного, расчетливого эльфа. — Он был идеален внешне. Безупречен, как ледяная скульптура. И так же холоден. Для него я была еще одним активом, красивой вещью, которая должна была перейти в его собственность. Ни о какой любви речи не шло. Мне было все равно, ведь мое сердце молчало в то время.

Тааган хмуро слушал, его пальцы непроизвольно сжимались в кулаки.

— И когда ты встретила меня… — он не договорил.

— Когда я встретила тебя, той ночью под зеленой луной. Все изменилось. Я впервые поняла, что такое настоящие чувства, — тихо призналась я, глядя на него. — Ты был всем, чего он был лишен. Страстью, силой, искренностью. Я полюбила. Так сильно, что решила отказаться от всего, что мешало мне быть с тобой. Решение уйти к тебе было самым легким в моей жизни, хоть и самым опасным, — грустно улыбнулась ему, завершая свое признание.

Он долго смотрел на меня, и буря в его глазах понемногу утихала, сменяясь глубокой, бездонной нежностью.

— Но ты до сих пор не назвала имени того, кто налил яд в кубок. Ты знаешь его? Ты ведь вспомнила? — требовательно произнес он.

Я кивнула, и по моей спине пробежал холодок отдаленной смерти.

— Вспомнила, — прижалась к его ладони щекой в поисках такой необходимой мне сейчас ласки и поддержки. — Прости, но я не назову его сейчас. Я сделаю это завтра. Перед лицом духов и перед теми, кого он обманывал все эти годы. Пусть все услышат правду из его собственных уст. Прошу тебя, не вмешивайся раньше времени. Дай мне сделать это, — подняла глаза и умоляюще посмотрела я на него.

Тааган нахмурился, его взгляд стал ощутимо тяжелым и налился смертоносной сталью.

Из тени за костром послышался тихий голос Орахара.

— Твоя избранница права, повелитель. Крови пролито с избытком. Духи жаждут не новой крови, а очищения. Они жаждут правды. Возмездие, основанное на лжи — это лишь новое зло. Справедливость, обнажившая ложь — вот что исцелит эту землю. Стань орудием не мести, а справедливости.

Тааган мрачно посмотрел в сторону шамана, потом на меня. В его взгляде была борьба, но последнее слово оставалось все же за разумом, а не за яростью. Ведь он не меньше меня хотел забыть тот ужас. Он прикрыл на мгновение веки, потом поднял их и медленно кивнул.

— Хорошо. Я доверюсь тебе. И духам. Завтра мы узнаем правду.

Через день мы подъехали к эльфийскому Кругу Истины. Я слышала про него, когда была эльфийкой, но еще никогда не видела воочию.

Это было древнее место силы эльфов — ровный круг из гладких серых менгиров, стоявших посреди поляны, которую мертвая зола леса, к счастью, не тронула. Камни излучали тихую, мощную вибрацию, от которой звенело в ушах.

По краям поляны выстроился отряд эльфов. В центре круга нас уже ждали.

Лаэрин стоял, бледный и собранный. Рядом с ним — мой отец, Тейрон. Он заметно постарел, его некогда гордая осанка ссутулилась, а во взгляде читалась раздражение и усталость. Я так давно не видела его. Забыла, потом вспомнила. Но сейчас в моем сердце не всколыхнулось ничего.

Я заглянула внутрь себя и поняла, что я даже о матери за эти пару дней, после полного восстановления моей памяти о прошлой жизни, не подумала. Вернее, я подумала. но только о том, что не хочу ее видеть.

Теплая родственная связь между нами давно разорвана, как и я отцом. И я не хочу ее восстанавливать. Ведь даже от старой знахарки. что нашла меня, я видела больше заботы и любви, чем от них.

Слишком больно. Может быть потом, когда меня немного отпустит мое прошлое.

И третий — Киртас. Он сохранял маску холодного уверенного спокойствия, но я видела, как нервно подрагивает его тонкий рот. Его глаза, цвета зимнего неба, скользнули по мне