Плохая мачеха драконьих близнецов - Диана Фурсова

Марта принесла детские вещи. Нисса помогала Лире завязать платье, но девочка вдруг сама взяла зелёную ленту и протянула Элиане.

Риан не возразил.

Элиана завязала ленту медленно, как в прошлый раз. Только теперь руки почти не дрожали. Не потому, что стало не страшно. Потому что страх больше нельзя было тратить на дрожь.

— Сильно? — спросила она.

Лира покачала головой.

— Хорошо.

Риан смотрел на них, потом вдруг достал из-под подушки деревянную лошадку. Ухо всё ещё было отломано.

— Я возьму её.

Каэль хотел что-то сказать, но Элиана опередила:

— Конечно.

— Если Совет скажет, что нельзя…

— Это твоя вещь, — сказала она. — Не их.

Риан кивнул.

Перед выходом Лира вдруг спросила:

— А что нам говорить?

Элиана почувствовала, как Каэль рядом напрягся. Вот она, опасная грань. Одно неверное слово — и добровольность станет давлением.

Она опустилась перед детьми на корточки.

— Правду.

— Какую? — спросил Риан.

— Свою. Не мою. Не отца. Не Марты. Если страшно — говорите, что страшно. Если не хотите отвечать — говорите, что не хотите. Если не знаете — так и говорите. Вы не обязаны быть удобными.

Лира шёпотом спросила:

— А если они спросят про вас?

Элиана улыбнулась очень мягко.

— Тогда говорите только то, что сами думаете.

Риан смотрел на неё подозрительно.

— Даже если плохое?

— Даже если плохое.

— А если я скажу, что всё ещё не верю?

— Значит, скажешь правду.

Он крепче сжал лошадку.

— Вы странная.

— Мне уже говорили.

— Лира говорила.

— Она была права.

Лира неожиданно почти улыбнулась.

В главный зал они вошли вместе.

Не как процессия, не как представление для Совета. Каэль шёл первым, но не отрывался. Риан и Лира были рядом с ним. Марта — чуть позади. Элиана — сбоку, так, чтобы дети видели её, если повернут голову. Не впереди. Не вместо отца. Но рядом.

Совет уже ждал.

Семеро людей в тёмно-серых одеждах стояли у длинного стола. На груди каждого был знак круга и трёх крыльев. Самый старший — высокий мужчина с белыми волосами и лицом, гладким от долгой привычки ничего не выражать, — держал раскрытый приказ. Рядом с ним стояла женщина с узкими глазами и тонкой цепью на плечах. Ещё двое что-то записывали. Остальные смотрели на детей так, как смотрят не на людей, а на сложный предмет, который нужно оценить и убрать в правильное место.

У стены стояла Селеста.

Дорена тоже была там, под надзором Арлена. Внешне смиренная. Но глаза её блестели.

Каэль остановился у стола.

— Совет прибыл раньше указанного срока.

Белобрысый мужчина склонил голову.

— Совет прибыл в пределах утреннего предписания. Генерал Рейвар, мы не намерены спорить о часах. Дети должны быть подготовлены к выезду.

Лира судорожно вдохнула.

Риан шагнул ближе к сестре.

Каэль сказал:

— Они не покинут замок.

Женщина с цепью на плечах подняла брови.

— Неподчинение Совету будет внесено в протокол.

— Вносите.

Элиана увидела, как Дорн у двери побледнел. Арлен напрягся. Даже Селеста закрыла глаза на короткое мгновение, будто Каэль сделал именно то, чего она боялась.

Элиана выступила на полшага вперёд.

— Совет ещё не выслушал дом.

Белобрысый мужчина посмотрел на неё так, словно только теперь признал её присутствие.

— Леди Элиана Рейвар. Ваша репутация уже учтена.

Риан резко поднял голову.

Элиана не дрогнула.

— Тем лучше. Значит, вы знаете, что я не прошу снисхождения к себе.

— Вы вообще не имеете голоса в вопросе ранней силы наследников, если Совет не признает вас частью защитного круга.

— Именно об этом я и хочу говорить.

Женщина с цепью прищурилась.

— На каком основании?

Элиана положила на стол книгу домашних признаний.

Тяжёлая обложка глухо ударила о дерево.

— По праву дома Рейвар. Раздел о детях раннего крыла. Если дети добровольно принимают мать дома перед свидетелями, она может выступить голосом внутреннего круга рядом с отцом.

В зале стало очень тихо.

Селеста опустила взгляд.

Дорена впервые перестала улыбаться глазами.

Белобрысый советник медленно перевёл взгляд с книги на Элиану.

— Вы понимаете, что ссылаетесь на право, которое не применялось в роду Рейвар несколько поколений?

— Не применялось — не значит отменено.

— Вы не мать крови.

— Я этого не утверждала.

— Вы мачеха, которую дети боялись ещё несколько дней назад.

— Да.

Лира тихо всхлипнула.

Элиана не обернулась, хотя хотелось.

— И всё же вы считаете, что они признают вас матерью дома? — спросила женщина с цепью.

— Я считаю, что их нужно спросить не как предмет проверки, а как детей, у которых есть голос.

— Опасное новшество, — сухо сказал один из писцов.

Каэль повернул к нему голову.

Писец сразу опустил глаза.

Белобрысый советник подошёл к книге, проверил строку, которую Марта заранее отметила тонкой лентой. Читал он долго. Потом закрыл книгу.

— Право действительно существует.

Элиана не позволила себе выдохнуть.

— Но его условия строги, — продолжил он. — Дети должны сами назвать леди Элиану матерью рода или матерью дома перед свидетелями. Без подсказки. Без давления. Без жеста со стороны отца.

Каэль сказал:

— Мы не станем давить на детей.

— Тогда спросим.

Элиана резко повернулась к нему.

— Нет.

Советник поднял брови.

— Вы сами сослались на право, леди Рейвар.

— Я сослалась на право, чтобы Совет признал: у детей есть домашний голос. Но я не позволю превратить это в ловушку. Они напуганы. Вы приехали ночью, с приказом забрать их утром. Любой ответ сейчас будет произнесён под страхом.

— Удобное возражение, — сказала женщина с цепью. — Когда нет уверенности в ответе.

Элиана посмотрела на неё.

— Именно потому, что я не уверена в ответе, я и говорю честно.

В глазах женщины мелькнуло раздражение.

Каэль сделал шаг к Элиане и тихо, так, чтобы услышала только она, сказал:

— Не рискуй дальше.

Она повернула голову.

— Вы сами сказали, что я пока делаю обратное тому, что может навредить детям.

— Сейчас можешь навредить себе.

— А если я отступлю, им?

Он не ответил.

Лира заплакала.

Не громко. Без рыданий. Просто слёзы потекли по щекам, а девочка стояла неподвижно, с зелёной лентой в волосах и пальцами, сжатыми на рукаве брата.

Риан посмотрел на неё. Потом на Совет. Потом на Элиану.

И Элиана сразу поняла: сейчас он решит, что снова должен стать щитом.

— Риан, — сказала она тихо. — Не надо.

Советник резко поднял руку.

— Не подсказывать.

— Я не подсказываю. Я прошу его не брать на себя то, что не обязан.

— Это уже влияние.

Каэль сделал шаг вперёд, но Риан вдруг вышел из-за его руки сам.

Маленький. Бледный. В тёмно-синем камзоле, с деревянной лошадкой в кулаке.

— Я могу говорить? — спросил он.

Белобрысый