Лягушки, принцессы и прочие твари - Ксения Алексеенко

Одну вещь надо было вытащить, перед тем как кошель отдавать. А я забегалась, забыла. Как-то вылетела у меня из головы вся эта романтика двухгодичной давности…

К тому же получалось, что я его бросила. И не дождалась. Хотя, наверное, обещала. Обещала ведь? Если честно, этого я уже не помнила. Да и зачем мне было что-то обещать сыну посла? Разве что в порыве романтического настроения…

Хотя… Я могла. Все-таки я была маленькая, почти бесстрашная… Мои эмоции тогда еще не были задавлены страхом, их было гораздо больше, и они влияли на мои поступки… я еще могла творить неразумные вещи.

Нет, не отделаться мне отступными…

Я съежилась на кровати, зажмурившись и прикрыв голову руками. Куцу надо было что-то сказать, но сказать что-то было страшно. Я опять отчаянно трусила, к горлу подступила тошнота, бешено заколотилось сердце. Руки тряслись мелко-мелко, противно вспотели ладони. Раньше я могла контролировать эмоции, раньше у меня было самообладание… но не теперь.

Побег будто подстегнул распухание моего проклятья, зря я надеялась, что будет иначе.

Некоторым в такие моменты помогает молитва, но не мне: моих мольб там никто слушать не будет. А значит — только я могла помочь себе преодолеть свои страхи. Извиниться. Что-то решить. Куциан вновь загнал меня в угол, но, на этот раз сам, наверное, этого не заметил.

Все эти мысли, наверное, хороводом отразились на моем лице. И сколько они этот хоровод водили — одной Веде известно.

— Э-э-э… — выдавила я наконец, открывая глаза и чувствуя, как отчаянно горят уши.

— Можешь не беспокоиться, — сказал Лер сухо, — Пока ты тут переживала, Куциан вышел. Сказал, пошел к себе… Про углы что-то болтал. Лика, что с тобой творится? Я чуть опять шкуру не сменил.

— Это, — робко встрял Фанти, — мне сегодня еще отработать надо. Я пойду?

И он юркой змейкой скользнул в дверь, только его и видели. Осталась я, Лер и Далька. Лер даже не обратил внимания на тактическое отступление Фанти.

— Почему ты вообще заговорила с этим эльфисом?

— Да.

— Чего да, ты понимаешь, что он мог пойти и донести?

— Да-да.

Я быстро-быстро закивала. На самом деле я его не слушала, и Лер решил не биться в стенку. Он тяжело вздохнул.

— Ладно, я понимаю, это бесполезно… просто не наделай глупостей, ладно? Я посадил во дворце Феску, она справится, но надолго я ее не оставлю. Ты же понимаешь, я не могу постоянно быть рядом? Здесь?

— Да-да.

— И надо что-то с этим делать. С нашими… проблемами, пока о тебе еще хоть кто-то помнит, а я не гоняюсь за собственным хвостом.

А что можно было бы сделать? Вернуться назад во времени и сказать тем малолетним идиотам, чтобы не шли к Кересскому Камню? Ха, будто бы они нас послушали бы… Даже если бы мы точно знали, чем все кончится — мы бы все равно пошли. Потому что, сколько я ни думала, ни искала его уже потом, но другого выхода у нас просто не было.

Я не могла найти иного решения даже на здоровую голову, после долгих и взвешенных размышлений в прохладе парковой беседки за чашечкой кофе, что уж говорить о тех детишках, что пытались спастись в горячечном бреду?

И Лер это прекрасно знал, и это его «надо что-то с этим делать» уже давно было просто присказкой, скорее высказанной вслух надеждой, чем руководством к действию.

Я пожала плечами. Ответа от меня не требовалось, но так и хотелось разрыдаться и выдать что-нибудь про то, что ему надо, так пускай он и думает, и меня не мучает. Он у нас голова, а я и вправду — Тусклая Принцесса. Таль все-таки поразительно точна в своих характеристиках. И ее детскость выглядит какой-то ну уж очень наигранной.

— Если что, я недалеко, в конце коридора, шестая комната, — вздохнул Лер, видимо, отчаявшись добиться от меня внятного ответа.

Я еще раз пожала плечами, глядя на закрывающуюся дверь.

— Ты главное в сомммф!

Я зажала Дальке рот рукой.

— Не говори слова на «соб» и на «пё» и имя не переворачивай. Если не хочешь, чтобы перевернулся, конечно. Ладно?

Далька кивнула, и я убрала ладонь. Однако несносная девчонка не захотела замолчать и оставить меня наконец наедине с моими мыслями. Ее еще хватило на то, чтобы дождаться, пока Лер выйдет, но потом она все-таки спросила.

— Ли-и-ик… А тебе Куц уже не нравится, да? Ни капельки?

Хороший вопрос. Только я сама не знала на него ответа. Когда-то, под пологом незаметности, таинственный незнакомец, заметивший меня посреди шумного бала… безусловно нравился. Я помнила даже тембр его тогдашнего голоса. С тех пор он немного огрубел, но все равно я не понимала, как могла не замечать это безусловное сходство. Я помнила его тепло и его мягкие насмешки…

Я не видела его лица, не могла запомнить походки, но я все равно узнавала его в толпе — а он… он узнавал меня.

Да, он мне нравился. Я даже была влюблена.

Но время прошло, я изменилась, да и Циа стал Куцем. Теперь я знала, как он выглядит. Красиво, что и говорить. Не парень — картинка! Теперь моя свадьба уже не пугала меня страшным и тупым женихом, хотя ее неизбежность все еще давила и заставляла паниковать. Но с Куцем можно было как минимум подружиться. Все могло быть и хуже. Вообще, формально, можно было бы возвратиться домой и не понести за свой побег никакого наказания. Принца я нашла, есть за кого замуж выходить. Просто соблюла традицию — в чем меня винить? Конечно, я бы не удивилась, если бы у матушки какой-нибудь выгодный контракт с соседней страной сорвался бы после объявления личности жениха, но тут уж извините, второго батюшку или Херха мне не хотелось.

Однако та, старая влюбленность, прошла, а новая еще не родилась, да и родится ли? Впрочем, принцессам не до влюбленностей. Что нацеловала, за то и замуж выходи; будто кого волнуют твои нежные чувства!

Теория частенько расходится с практикой. Мне много раз говорили, что лягушачья традиция гарантирует, что я найду истинную любовь, но никто не обещал, что она будет счастливой или что когда Куциана превращали, никто ничего не напутал.

Далька была маленькой девочкой, которой позволительно находиться в плену у сказочных иллюзий. Разве можно ее за это винить? Валька вот гораздо