Доктор-попаданка генерала-дракона - Лана Кроу

вас, — пригласил он следовать за собой. Мы прошли главный зал, жрец открыл дверь, и перед нами предстал длинный коридор, стены которого были украшены все теми же символами Лады. Воздух здесь пах старым деревом, воском и сушеными травами. Это был приятный, умиротворяющий запах. В конце коридора жрец открыл еще одну дверь, и мы вошли внутрь. Это был круглый зал. В отличие от первого, здесь было всего одно окно — оно находилось в куполе на самой вершине, и от него свет падал прямо на изваяние Лады. Она восседала в этом разноцветном сиянии. Лицо ее казалось строгим, хоть и спокойным. Вокруг лежали дары: ягоды, фрукты, мед, хлеб. Но интереснее всего было то, что прямо перед ней, на расшитом рушнике, стояла большая свеча. Она не горела. По обеим сторонам от нее также стояли сотни свеч — тоже не зажженные. Так в комнате царил полумрак, в котором свет падал только на богиню. Это выглядело одновременно красиво и пугающе. Жрец сделал пару шагов, взял две свечи по бокам от Лады и повернулся к нам. Я сразу поняла, что сейчас будет происходить. Это будет тот же ритуал, что проводил Басман, только уже не в ускоренном варианте. — Прошу вас, — брат Элиот вложил свечу в мои ладони, а затем дал вторую — Асмиру. Тот все еще не выпускал мою руку. Я взглянула на него, и он ответил тем же. Но в отличие от меня, в его глазах я прочла абсолютную уверенность. И от нее мне стало спокойнее. — Для ритуала мне нужна связь с вашими родителями. В письме было указано, что они уже покинули этот мир. Могу ли я обратиться к ним через вас? — Да, — сказал Асмир. Тогда жрец посмотрел на меня. — Госпожа Ирина? Собственное имя тоже вселило в меня немного уверенности. — Да, — ответила я. — Тогда приступим, — возвестил жрец. Он повернулся спиной к нам, лицом к статуе Лады. — Богиня Лада! Мы собрались здесь, чтобы скрепить союз двух любящих сердец. Прошу тебя, дай слово роду Ирины и роду Асмира. Позволь им говорить, позволь им благословить этот священный союз! Жрец опустил руки и голову и… замолчал. Я ожидала, что сейчас он спросит меня, какое наставление дали родители, как делал это Басман, но моя свеча неожиданно вспыхнула без единого слова. Я с удивлением посмотрела на фитиль. Это отличалось от первого ритуала. Жрец молчал. Вокруг стало так тихо, что стало не по себе. — Моя дорогая дочь, — раздалось справа, и я вздрогнула. Повернулась на голос и увидела то, чего никогда не ожидала. — Мама… — вырвалось у меня, и сердце будто перестало биться. Рядом возник еще один силуэт. Мой отец… — Это… — Воспоминания, — тихо пояснил брат Элиот. Я посмотрела на него: жрец совсем не был удивлен. А вот я… Увидела… себя! Мне было лет восемнадцать. Такая молоденькая, наивная девушка в платье, которое мама сшила сама, стояла перед родителями. В груди все защемило от тоски. Я никогда… никогда не думала, что увижу их вот так. — Моя дорогая, мы с папой желаем тебе найти того, кто будет любить тебя так же сильно, как мы. — Пусть только попробует не любить, я ему… — тут же проворчал отец. — Ну, Виталий, — с улыбкой прошептала мама. Папа стал чуть серьезнее. — Милая, я всегда с тобой. Помни, мужчина должен тебя оберегать. А ты… ты оберегай его. Лучшее, что я могу тебе пожелать, — это такой же любви, как у нас с твоей мамой. — Это лучшее, о чем я могу мечтать, — искренне сказала тогда я. Это было наставление… наставление перед моим первым браком. Видение исчезло, а я стояла, чувствуя, как щеки горят от слез. Мои мудрые, любимые мама и папа… Увидеть их сейчас, услышать… Разве не величайший это дар? — Мой мальчик, — раздался добрый, но слабый голос женщины, и я повернулась теперь к Асмиру. Конечно, теперь его очередь. Я боялась увидеть отца Асмира, но увидела женщину. Такую красивую, с волнистыми темными волосами и его глазами. Без сомнения, это была его мать. Асмир слегка дернулся, и теперь настала моя очередь сжимать его ладонь. Она была красавицей, но… слишком худой, слишком бледной, почти прозрачной. Она болела. — Больше всего на свете я хочу, чтобы тебя любили, — сказала она, целуя в макушку карапуза… Маленького Асмира! Это был он — с непослушными светлыми вихрами и огромными серьезными глазами. — Пусть в твоей жизни будет человек, который сможет дать тебе все, что не успела дать я. Женщина прижала к себе мальчика, погладила по голове… Потом образ растаял. Мы остались в тишине. — Я этого не помню… — прошептал Асмир. — Но я уверен, что она была бы рада. Ведь ты — именно то, что она мне желала. Сказал он, повернувшись ко мне. И было в этих словах так много, что я закусила губу, чтобы не разрыдаться. — И мои… Мои родители были бы рады, Асмир. Ведь ты, и Тит, и Вики… Вы — лучшее, что могло со мной случиться. Мы застыли, глядя друг на друга. Глаза Асмира блестели, а сам он улыбался. Я же не могла сдержать слез. — Прошу вас, — отвлек нас голос жреца. — Пора зажечь ваш очаг. Мы оба посмотрели на центральную свечу перед изваянием. Брат Элиот кивнул. Один шаг — и мы одновременно поднесли свои свечи к большой восковой пирамиде на алтаре. Два отдельных пламени коснулись ее, дрогнули… и слились в одно яркое, сильное сияние, став частью общего огня. — Богиня Лада! Одобряешь ли ты этот союз? Я застыла, слушая стук собственного сердца. Удар. Еще удар… Погаснет ли? Пламя дрогнуло, я зажмурилась… Но оно не погасло. Оно разгорелось с новой силой, и в тот же миг — одна за другой — вспыхнули все остальные свечи в зале. Сотни огоньков затанцевали, наполнив комнату ослепительным золотым светом. Я ахнула. Асмир крепче сжал мою ладонь. Мы повернулись друг к другу и улыбнулись, понимая… понимая, что это значит, еще до того, как жрец это озвучил. — Богиня Лада одобрила этот союз! — провозгласил брат Элиот. — Да будет он крепок, счастлив и благословенен!

* * *

Асмир

Ее руки еще тряслись, но ноги уверенно бежали… Как только мы переступили порог храма, она выдохнула. А я… Я схватил ее на руки и начал кружить.

Она засмеялась, тем приятным искренним смехом, в который было невозможно не влюбиться!

— Асмир… Я тяжелая! — кричала она со смехом.

— Жена не может быть тяжелой, — целовал ее в шею я, вдыхая аромат волос, чувствуя,