Я – твое сердце - Валентина Торкья

Приготовил мне обед, который надо будет только разогреть, и сказал, чтобы я писала ему время от времени. На самом деле я знаю, что он хотел бы, чтобы я писала ему каждую секунду и отчитывалась, что у меня все хорошо. Но, похоже, он понимает, что это невозможно.

Иногда я спрашиваю себя, каково моим родителям с такой проблемной дочкой, как я, которая может умереть в любую секунду. Каково родителям знать, что они ничего не могут сделать, чтобы спасти плоть от плоти своей?

Наверное, ужасно паршиво.

Вот поэтому я и не хочу детей, когда вырасту.

Я не знаю, как справиться со своей жизнью, а тут еще жизнь другого человека. Спасибо, не надо.

Я буду ждать тебя дома.

Принеси косметику.

14:36

Едва нажав на кнопку «Отправить», я кусаю пальцы и хочу удалить сообщение.

БЛЮ

Косметику? Ты начала пользоваться косметикой???

14:36

Ок, буду через двадцать минут.

14:36

Я первый раз пригласила Блю к нам домой. Обычно мы встречаемся на улице.

В моей комнате царит настоящий бардак.

Все завалено книгами. Они уже давно не умещаются в антибиблиотеке. Мне приходится класть их под кровать, под письменный стол, на комод.

У шкафа они громоздятся высокой и шаткой стопкой.

Некоторые книги я даже засунула прямо в шкаф вместе с одеждой.

Прям как в сериале «В плену ненужных вещей».

Блю точно решит, что я психопатка.

И это я еще молчу про абсолютно белые стены. Ни постера, ни открытки.

Или рисунка.

Или афиши фильма, ну или там меню пиццерии, не знаю.

Ничего.

Все потому, что мне всегда было плевать на место, в котором я живу. Зачем делать его уютным и красивым, если знаешь, что в любой момент можешь умереть?

Я не люблю всякие украшательства, которые что-то говорят обо мне. Точка. Я еще ничего о себе не знаю и, может быть, никогда не узнаю.

Я объясняю Блю, как до нас добраться, и неохотно убираю с пола грязную одежду.

Потом несусь в ванную и быстро принимаю душ.

Я до сих пор не совсем привыкла к тому, что у меня из груди не торчат провода VAD, слишком усложняющие любой процесс. Не привыкла, что могу мыться, как все нормальные люди.

Я целую вечность намыливаю себя шампунем и прочими средствами. Не сушу волосы и собираю их на макушке, прикрыв лицо двумя толстыми прядями по бокам. Без них я похожа на пухленьких ангелочков, которых печатают на винтажных футболках.

Когда я возвращаюсь в комнату, на экране высвечивается новое уведомление.

Такэру.

Я не писала ему дня два, наверное. Последним сообщением отправила какой-то дурацкий мем, даже не помню, по какому поводу.

А видела я его в последний раз, когда была в больнице. И с меня не сводила глаз Белокурые Волосы.

Я так хотела с ним поговорить, поделать бумажных журавликов, посидеть у озера.

Хотела. И хочу.

Но не знаю, как это сделать.

Не знаю, как могу быть ему другом, когда у меня есть новое сердце, которого я не заслуживаю, а он свое ждет уже целый год.

Как мне сказать ему, что я не уверена, что хочу это сердце? Что я делаю всякие глупости в компании людей, которых почти не знаю? Что я напилась и выделывала такие трюки, что чуть не умерла?

Как я могу быть ему другом и не рассказывать, что со мной происходит?

Я пялюсь в сообщение, в котором он спрашивает, как у меня дела. Смотрю на фото с ним и Джакомо в палате.

Они вместе. И где-то там еще Белокурые Волосы.

Я в сотый раз перечитываю сообщение Такэру, когда приходит еще одно уведомление.

БЛЮ

Я на месте.

15:03

А я все еще в трусах.

У меня нет времени думать. Тем лучше.

Я с грохотом открываю шкаф и долго роюсь в книгах и одежде.

Наконец выбираю черную футболку с надписью «Если хочешь испортить человека, начни его перевоспитывать» и бросаюсь к входной двери.

Блю стоит на коврике и ждет. На нем порванные на коленях штаны бордового цвета и черная футболка с маленькими черепами, извергающими радугу. Рядом – неизменный Мирт с высунутым от жары языком. Он прыгает на меня, одновременно визжа, лая и тычась мокрым носом.

– Я слишком рано, извини, – говорит Блю.

На мгновение я перестаю обнимать Мирта, замерев от ужаса. Еще не поздно сказать, что нам лучше пройтись, а не сидеть дома? Но Блю приглаживает рукой свои торчащие во все стороны волосы и криво улыбается.

Я кивком приглашаю его войти и веду их с Миртом на кухню. В раковине – грязная посуда после обеда. Я быстро двигаюсь, громко говорю и отчаянно жестикулирую в надежде, что Блю не заметит беспорядок.

Хватаю миску, наполняю ее водой и ставлю перед Миртом. Бедный пес бросается к ней так, будто не пил сто лет.

Блю стоит в дверях кухни. Он не то чтобы смущен, но как будто ждет чего-то. Я спрашиваю, не хочет ли он есть или пить. Он качает головой.

Поэтому, как только Мирт утоляет жажду, я выталкиваю их в коридор. Через тонкую ткань футболки я отчетливо чувствую кожу Блю.

Я всем телом ощущаю каждую молекулу в этом доме, нелепые папины безделушки на мебели, вечный мамин бардак, пятно на полу, оставшееся после того, как я в пять лет пролила гранатовый сок в гостиной.

Когда мы добираемся до моей комнаты, я чувствую себя еще более странно.

Блю в ней выглядит нелепо, абсурдно, неправдоподобно.

Раньше сюда входили только мои родители, Кати и Такэру. Больше никто.

Кажется, будто существо из другого измерения внезапно приземлилось в каком-то очень личном и секретном месте.

Будто Блю в моей комнате – результат фотомонтажа.

– Давай сфотографируемся? – вдруг говорю я, сама не знаю почему.

Блю кивает и подходит ближе. Меня окутывает его запах. От него пахнет солнцем, теплом, спокойствием и уверенностью.

Мы смотрим в экран телефона, и я взрываюсь.

Прошу Блю снять меня с Миртом, который развалился на моей кровати. Нежно обнимаю его и улыбаюсь в камеру.

Потом отправляю фото и пишу всякие глупости.

Если у Такэру есть Белокурые Волосы, и Джакомо, и Стефи, и все остальные, то у меня есть Мирт. И Блю.

И новое сердце.

– А у тебя ничего, – говорит Блю, оглядываясь по сторонам и скользя глазами по стопкам книг и голым стенам. – Не знал, что ты любишь читать. Хотя можно было