Я – твое сердце - Валентина Торкья

Мы сидим в общей комнате и играем на телефонах в Among Us.

Кроме нас, здесь никого нет, если не считать соседку Ирис по палате, розововолосую старушку Винкс. Но она дремлет с блаженной улыбкой, слушая AC/DC в наушниках и не обращая на нас никакого внимания.

– Антильские острова? – переспрашиваю я, не очень внимательно слушая.

Я занят тем, что пытаюсь не выдать свою предательскую сущность и устроить крупную диверсию на корабле, на котором я, Ирис и другие неведомые нам члены экипажа отправились в космос.

– Не хочешь на Антильские острова, – вздыхает Ирис, пожимая плечами.

И добавляет после минутного молчания, во время которого она успевает решить одну из головоломок, а я незаметно убиваю одного члена экипажа:

– Куда же ты хочешь? В Японию, наверное?

– Не знаю. Я был там всего один раз, и тогда все прошло не очень хорошо. Но мне бы хотелось туда вернуться. Хочу побывать в квартале Асакуса в Токио.

Персонаж Ирис натыкается на труп только что убитого мной члена экипажа, пока я крадусь за угол коридора.

– Прежде чем вернуться в Японию, синьор Борса, – бормочет Ирис с усмешкой, – боюсь, тебе придется нас покинуть!

Сказав это, она запускает голосование, в ходе которого экипаж должен решить, кто из нас убийца и предатель.

Не знаю, как ей удалось меня вычислить, но она голосует за то, чтобы «казнили» меня. Видно, плохой из меня предатель. Кажется, все остальные тоже это поняли.

Меня вышвыривают с корабля и из игры.

Ирис заливается легким, как летний ветер, смехом. И тоже выходит из игры.

– Почему именно Асакуса? – спрашивает она. – Это самый туристический район Токио, кажется?

– Хочу попробовать собу, которую продают в киосках возле храма. Чтобы понять, насколько моя стряпня похожа на оригинал. Было бы обидно узнать, что я всю жизнь неправильно готовил не только маффины, но и японские спагетти.

Я показываю Ирис язык.

– Я не люблю японскую кухню, – говорит она. – Но с удовольствием съездила бы с тобой в Токио.

– Завтра седьмое июля. Может быть, твое желание сбудется.

Ирис подпирает лицо ладонью и с рассеянным видом заглядывает мне в глаза.

– Одно можно сказать точно. Ты странный тип. Я понимаю только половину того, что ты говоришь.

– Я не странный, я наполовину японец! – восклицаю я, делая вид, что обиделся. – Седьмое июля в Японии – традиционный праздник. Танабата, или звездный фестиваль.

– Звучит романтично, но при чем тут желания? Это как-то связано с падающими звездами?

– Нет, это связано с запретной любовью, которой препятствуют боги. Двое влюбленных, разлученных судьбой, могут снова встретиться раз в году, седьмого июля.

– Очаровательно, – бормочет Ирис. – Но все равно непонятно, при чем тут желания. И похоже, тебе потребуется вечность, чтобы это объяснить. Лучше Гугл, спасибо!

С этими словами она берет телефон, в считаные секунды находит то, что искала, и начинает читать.

Тем временем в общую комнату входят Джакомо и Самира и садятся рядом с нами, чтобы тоже послушать. Старушка Винкс, сняв наушники, молча наблюдает за нами, как мудрая кошка.

– Жила-была на свете прекрасная принцесса Орихимэ. Она была дочерью бога неба и повелителя всех богов, – читает Ирис, и ее легкий голос переносит нас в другое измерение. – Принцесса жила с отцом на берегу Небесной Реки и дни напролет ткала полотно, из которого потом шила драгоценные одежды для богов. Однажды Орихимэ встретила красивого юношу по имени Хикобоси. Он был пастухом и пас священных быков.

– А пастух это кто? – спрашивает Джакомо и получает от меня пинка под столом.

Я чувствую, как меня окутывает мягкая пелена звуков, и хочу, чтобы нежный голос Ирис никогда не смолкал.

– Орихимэ и Хикобоси сразу полюбили друг друга и стали неразлучны. Они были счастливы, наслаждаясь своей любовью и страстью, и совершенно забыли обо всем остальном, даже о своих обязанностях. Повелитель богов и отец принцессы разгневался на них и решил сурово наказать влюбленных. Орихимэ и Хикобоси были разлучены навек, оказавшись по разные стороны Небесной Реки.

– Какой ужасный отец! – вставляет Стефи, заглядывая в общую комнату.

Я киваю, но жестом прошу ее замолчать.

Ирис продолжает:

– Принцесса была в отчаянии, она не могла жить без любимого и постоянно плакала. Тогда отец, тронутый ее слезами, разрешил им встречаться, но только раз в году, в седьмой день седьмого месяца. С тех пор каждый год в этот день к Небесной реке слетается стая сорок. Своими крыльями они создают мост, чтобы Орихимэ могла перейти реку и снова обнять своего любимого Хикобоси.

В комнате повисает минутная тишина, пока мы представляем себе двух влюбленных, пересекающих Небесную реку, то есть Млечный Путь, чтобы снова обнять друг друга.

– Очень красивая история, – со вздохом говорит Ирис. – Но я по-прежнему не понимаю, при чем здесь желания?

– А ты погугли.

– Не хочу, тебе и так уже не терпится рассказать об этом…

Я улыбаюсь и театрально выпячиваю грудь.

– Так вот, – начинаю я, – в Японии каждый год в седьмую ночь седьмого месяца, то есть седьмого июля, отмечают годовщину встречи двух разлученных влюбленных. Считается, что в этот вечер могут исполниться любые желания, как исполнилось желание Орихимэ и Хикобоси.

– Что для этого надо сделать? – спрашивает Самира.

– Тандзаку. Ну, надо написать свое желание на листе бумаги и повесить его на дерево, сделанное из бамбуковых палочек.

– А если бамбука нет? – обеспокоенно спрашивает Джакомо.

Я пожимаю плечами и улыбаюсь.

– Это неважно, тандзаку можно вешать и на дерево из других материалов. Подойдут самые обычные рейки. Из них легко можно собрать дерево. Это намного проще, чем складывать оригами.

– А оригами тут при чем? – спрашивает Ирис.

На этот раз я только пожимаю плечами, как бы говоря: «А, неважно».

Мне нравится Ирис, но рассказывать ей о бумажных журавликах почему-то не хочется. Это наш с Бьянкой секрет. Наш и ничей больше.

– Вот было бы здорово, – с улыбкой говорит старушка Винкс. – У меня как раз есть пара неисполненных желаний!

Ирис кладет свою руку на мою. Ее глаза сияют.

– А давай, – шепчет она, – давай сделаем дерево Танабата и загадаем желания!

22

Конечно, сделаем.

Стефи и остальной персонал отделения не возражает: разве можно запретить больным детям сделать дерево желаний?

Часть персонала в лице Энрико даже вызвалась нам помочь. Это тот самый санитар, у которого мы с Бьянкой крали ключи, чтобы беспрепятственно проникать куда захотим во время наших ночных прогулок по больнице.

Утром 7 июля Энрико принес в отделение крепкий раскидистый бамбук. Я понятия не имею,