Столкновение - Бал Хабра

Моя девочка.

— Так и есть.

После нашей вечерней прогулки Кэйсу, должно быть, стало ясно, что Саммер не поедет с ним домой. Поэтому он решил развлечься в бассейне. Я не мог жаловаться, потому что моя ночь закончилась поцелуем. Элементарно или нет, но это было чертовски захватывающе.

Осматривая помещение, я замечаю Саммер за одной из кабинок. На ней узкие джинсы, которые обтягивают ее задницу, а белый верх свисает с плеч. Оборки вдоль выреза делают ее похожей на гребаного ангела, и у меня возникает сильное желание найти тихий уголок, где я мог бы стянуть его и прижаться к ней ртом.

Я отключаюсь от этой мысли, когда чувствую, как кровь приливает к паху, но не могу перестать смотреть на нее. Она была в нескольких дюймах от моих губ, и то, что я не поцеловал ее в ту ночь, обострило все проблемы.

Когда Саммер поворачивается, выглядя как всегда сияющей, ее глаза встречаются с моими и расширяются на долю секунды, прежде чем она улыбается и отворачивается. Это удивляет меня, потому что Саммер не нервничала со мной.

Злилась? Безусловно. Нервничала? Никогда.

Я отстраняюсь от парней и направляюсь к ней, качая головой.

— Это не сработает.

Она смотрит на меня.

— Что не сработает?

— Эта улыбка.

Она скрещивает руки:

— Что плохого в улыбке? Это вежливо.

— Не от тебя, и уж точно не для меня.

Она втягивает губу между зубами, чтобы скрыть улыбку.

— А, так тебе нравится, когда я груба с тобой?

— Очевидно.

— Кинк на унижения? — она игриво стучит рукой по моей груди, и прикосновение молнией проносится сквозь меня, направляясь куда-то опасно низко.

— Тебе придется это узнать.

Она поджимает губы.

— В следующий раз, когда Килнер вздумает устроить взбучку, я пошлю его к тебе.

— Я вылечился, — я смеюсь. — Кстати, это невероятно.

Карие глаза сверкают.

— Правда? Не могу поверить, что пришло так много людей. Прошлый семестр был просто провальным.

— Это все ты. Ты должна поверить, что то, что ты выкладываешь, имеет значение.

Румянец окрасил ее щеки.

— Я рада, что ты пришел.

— Значит ли это, что ты меня прощаешь?

Ее смех задевает что-то в моей груди.

— Я простила тебя в тот момент, когда ты появился у моей двери в своей хоккейной экипировке.

Всю мою жизнь звук коньков, ударяющих по льду, и шайба, залетающая в сетку, были единственными вещами, которые приносили мне чистое счастье. Я был уверен, что никакой другой звук или вещество не смогут сравниться с этим чувством эйфории. Только теперь я чувствую себя наркоманом, получившим первую дозу после долгих лет трезвости. Легкий смех Саммер заполняет мои уши и проникает в ту часть мозга, которая фиксирует его в памяти. Теперь то, что приносит мне покой, чего я жажду, как победного гола в матче — это звук ее смеха и вид ее улыбки.

— Саммер!

Она поворачивается к волонтерам, зовущим ее.

— Я должна их проверить, — говорит она, оглядываясь назад.

Меня охватывает разочарование, и я чувствую желание прижать ее к груди. Кажется, что чем дальше она от меня, тем сильнее напрягается ниточка между нами. Мое желание сбывается, когда длинные волнистые волосы взметнулись, и она бросилась вперед, привстав на цыпочки, чтобы обхватить меня за шею. У меня вырывается грубый звук удивления, но я быстро прихожу в себя и обхватываю ее руками.

Это долгое объятие, наполненное запахом персиков и ощущением ее совершенного тела, прижатого к моему. Мои руки крепко обхватывают ее теплую талию, и ее дыхание сбивается. Вскоре, как я и надеялся, она отстраняется на дюйм, ее губы оказываются так близко к моим, что я чувствую их вкус. Ее глаза притягивают меня с силой океанской волны.

— Не хочешь прокатить меня на колесе обозрения? — говорит она.

Мальчишеское волнение, охватившее меня, смущает.

— Конечно.

19 | САММЕР

Разве это по-детски — испытывать восторг от карнавального аттракциона?

Если это так, то мне все равно.

Вращающееся колесо зовет меня, как маяк, сквозь море смеющихся и играющих студентов. Запах попкорна давно улетучился, сменившись притягательным ароматом Эйдена. Хотя, возможно, это просто моя галлюцинация.

Концессионные стойки требуют пополнения запасов, операторы игр нуждаются в перерывах, и существует серьезная проблема с выпивкой, которую я готова игнорировать, лишь бы никто не упал и не разбил дорогостоящее оборудование.

Кенна, обслуживающая броски колец, выглядит так, что вот-вот рухнет, поэтому я ее заменяю. Пары, приближающиеся к стенду, демонстрируют неудобное количество PDA, но это не раздражает меня так сильно, как обычно. Мой взгляд снова устремляется на колесо обозрения.

Пока я убираюсь после последней игры, Киан прислоняется к моей будке, а его спутница любуется большим плюшевым животным.

— Как думаешь, ты сможешь подстроить все так, чтобы я выглядел победителем?

Я беру его билеты и собираю несколько колец.

— Что мне за это будет?

— Радость видеть своего лучшего друга в объятиях женщины?

Мой смех вырывается из меня без предупреждения, заставляя его спутницу переглянуться. Я машу рукой.

— Она симпатичная.

— Это значит "да"?

Я пожимаю плечами и протягиваю ему более широкие кольца, предназначенные для детей.

— Ты сегодня ужасно милая, — замечает он.

— Я чувствую себя милосердной.

Его глаза расширяются, как будто он раскрыл большой секрет.

— Ты трахалась.

Мое лицо скривилось от отвращения.

— Почему это твое первое предположение?

— Это не предположение. Либо ты переспала, либо есть такая возможность.

Я не хочу зацикливаться на том, прав он или нет.

— Ты последний человек, который должен что-то знать о моей сексуальной жизни.

— Ты имеешь в виду несуществующей?

Я сверкнула глазами.

— Ты просто любишь поболтать.

На это он только высунул язык.

— Если хочешь знать, я просто счастлива.

Выражение лица Киана смягчается.

— Хорошо. Мне нравится видеть тебя счастливой.

Затем он отходит назад, хвастаясь своей спутнице, что выиграл для нее самый большой приз.

Впервые в жизни мне показалось, что все идет хорошо. Карнавал пользуется успехом, мое заявление нуждается лишь в незначительной доработке, а мои отравленные чувства к хоккею на время исправил некий капитан.

Из раздумий меня выводит постукивание по плечу, и Кенна забирает у меня ключ.

— Кыш! Ты весь день работала. Иди повеселись.

— Я могу остаться, если тебе нужен более длительный перерыв.

Она выталкивает меня из своей будки.

— Иди, ищи своего хоккеиста.

Она закрывает деревянную дверь.

Похоже, наше объятие было выставлено на всеобщее обозрение.

Я пробираюсь сквозь толпу пьяных студентов. Впервые за несколько месяцев я чувствую легкость. Та ночь в баре с Эйденом стала для меня началом