Столкновение - Бал Хабра

— Садись, — говорю я, когда мы оказываемся в ванной комнате, наполненной паром.

Он устало вздыхает.

— Саммер, ты не должна этого делать.

— Скажи мне еще раз, что я могу делать, — предупреждаю я.

Он бросает на меня недовольный взгляд и садится на крышку унитаза. Я достаю аптечку из-под раковины, и он раздвигает ноги, чтобы я могла встать между ними. Эйден не вздрагивает, когда я наклоняю его голову и смазываю порез спиртом. Его взгляд фокусируется на моем лице, и у меня перехватывает дыхание.

Эйден опирается руками на свою ногу, и я чувствую легкое прикосновение его пальцев к задней поверхности моего бедра. Прикосновение горячее и колючее, и от него у меня все чешется.

— Знаешь, Хэнк, наш специалист по физподготовке, также является нашим командным медиком. Ты вполне можешь его заменить.

— Ты действительно неравнодушен к Хэнку, не так ли? — я хихикаю, стараясь не смотреть на его губы. — Кроме того, я только сертифицирована OFA.

— Ты часто оказываешь помощь спортсменам?

Я качаю головой.

— Значит, только мне?

— Только тебе.

Почему я говорю шепотом?

Я прочищаю горло, роясь в аптечке, чтобы отвлечься.

Его глаза становятся торжественными, и воздух сгущается.

— Мне жаль, Саммер.

У меня перехватывает дыхание, и я не могу встретиться с ним взглядом. Энергия, искрящаяся между нами, заставляет меня вздрагивать.

— Я сдал тест сегодня утром.

Мои руки замирают на полуслове.

— Что?

— Я связался с доктором Тоуром с помощью Килнера, и он направил меня к своему другу, который работает в спортивной клинике в Хартфорде. Ты должна получить результаты теста ACSI-28 через несколько дней.

Мое затаенное сердце всплывает на поверхность.

— Ты сделал это?

Он кивает.

— Я должен был быть там с самого начала, Саммер. Твоя работа очень важна.

Я могу только смотреть на пластырь в своей руке. Он завершил одну из самых важных частей моего исследования, и мне не пришлось ничего переносить или планировать. Мои легкие перестали работать, и я должна сознательно вспомнить, как дышат люди, чтобы снова получить кислород в свою кровь Я провожу липкой рукой по волосам, но, когда он касается задней поверхности моего бедра, я возвращаюсь в настоящее.

Я протягиваю ему два мультяшных пластыря.

— Барби или Братц?

Он выглядит ошарашенным. Если раньше он не знал, как плохо я принимаю, когда кто-то делает для меня приятное, то теперь знает. Хотя он сам изначально облажался, так что действительно ли это приятная вещь?

Господи, да кого это вообще волнует?

Его выражение лица сглаживается и становится понимающим.

— Разве это имеет значение?

Я облегченно вздыхаю, когда он перестает настаивать на тесте.

— Огромное.

На его губах появляется кривая улыбка, а пальцы бессознательно гладят мою ногу, похоже, он глубоко задумался.

— Братц, очевидно.

Я подавляю улыбку, прикладывая к его щеке фиолетовый пластырь от Язмин. В коробке есть нейтральные пластыри, которые я могла бы использовать, но я держу эту информацию при себе.

18 | ЭЙДЕН

Я вырубил электричество.

Нечасто я оказываюсь в нашем холодном мрачном подвале, но отчаянные времена требуют отчаянных мер. После того как я заявился к Саммер в общежитие несколько дней назад, я решил, что все вернулось на круги своя, но это было очень ошибочное заключение. Она не писала, не звонила и даже не присылала писем.

Ничего.

Киан — единственный, кто видит ее во время занятий, и тот стал немым. Его лояльность явно изменилась. Засранец.

На прошлой тренировке я в отчаянии спросил о ней у Тайлера Сэмпсона. Он впечатал меня в доски. Очевидно, что ее чувства совсем не положительные.

Что же делать, когда девушка, о которой ты не перестаешь думать, выбивает из-под тебя лед? Ты вырубаешь электричество во всем доме.

Когда дом погружается в темноту, наверху раздаются крики. Я пробираюсь обратно, как всегда невинный. Нет другого способа вывести столько студентов Далтона из нашего дома на карнавал Саммер.

— Извините, ребята, электричество отключили.

Мои слова сопровождаются пьяным ворчанием.

— Но сегодня вечером в кампусе будет мероприятие. Все могут отправиться туда.

В поле зрения появляется Киан, освещенный фонариком на телефоне. Я жестом показываю в сторону двери, и он показывает мне большой палец вверх.

— Все за мной, — говорит он. — Я принесу выпивку!

Толпа ликует, и люди выходят из дома вслед за Кианом.

На меня светит фонарик, и я щурюсь.

— У нас есть генератор, — говорит Коул, оживленно и скептически.

Я пожимаю плечами. Но он прав, мне повезло, что он еще не включился. Позади него Эли подмигивает мне, прежде чем направиться к выходу.

— Ты, конечно, делаешь все возможное для этого проекта, — говорит Дилан, когда находит меня на улице.

— Я не люблю делать что-то наполовину.

— Конечно, Барби, — фыркает он.

Я не пытаюсь его поправить. С тех пор как я вернулся от Саммер с ярко-фиолетовым пластырем на лице, они меня просто изводят.

Поворачивая на парковку западного крыла, освобожденную для проведения мероприятия, я вижу по реакции посетителей, что мероприятие Саммер пользуется успехом.

— Дилан! — завизжала девушка и бросилась к нему в объятия.

Он говорит: "Кто это?" через ее плечо. Покачав головой, я иду к тому месту, где Киан пытается забросить бейсбольный мяч в мишень. Он пытается поймать плюшевых животных, одно из которых — крошечная корова, которая выглядит так, будто умоляет взять ее домой.

— Это должно быть подстроено, — жалуется он.

Девушка в очереди мило улыбается Киану.

— Я могу научить тебя этому трюку.

Он оживляется.

— Только предупреждаю, я учусь на практике.

— Да? А я — практикующий учитель, — говорит она.

Приняв это за сигнал к уходу, я подхожу к Эли, который разговаривает с Кэйсом Ховардом.

— Наконец-то взял выходной? — спрашивает он, увидев меня.

— Надо дать оппозиции фору, иначе будет скучно.

Он смеется.

— Это похоже на "Замороженную четверку" между Далтоном и Йелем. Думаешь, ты потерпишь поражение?

Моя челюсть сжалась, и Эли прочистил горло.

— Мы выиграем, как и в любой другой год. С другой стороны, вы едва попали в финал четырех. Надеюсь, ты не споткнешься.

В прошлом году во время финала четверки Кэйс промахнулся со штрафным броском, споткнувшись в последнюю секунду. С тех пор он показал себя с лучшей стороны, но мы уже несколько месяцев преследуем его за это.

Я сдерживаю улыбку в ответ на его колкие слова, потому что Эли никогда не щебечет, ни на льду, ни вне его, но он всегда меня прикрывает. Он горько смеется, отмахиваясь от замечания. Это негласное правило — никто не делает шагов навстречу Элиасу Уэстбруку.