Изгнанная Истинная. Спастись от Дракона - Лиза Форти

Я внутренне подбираюсь. Все же взять в руки змею, которая только что меня душила, непростая задача. Я с опаской смотрю на пеструю полоску на белом одеяле. Она, вроде, действительно, мертвая. Но вдруг просто замерла, тогда мне точно конец.

Я решаюсь, хватаю змею и сую под нос султану.

— Этим вор хотел меня задушить! Она еще живая! — я намеренно трясу змейкой в воздухе, а у самой руки от страха дрожат.

У султана зрачки от ужаса расширяются:

— Убить меня вздумала?! — визжит он. — Выброси её немедленно!

Султан бежит к дверям, но на пороге останавливается и, на секунду повернув голову, заявляет:

— Всех в темницу! — и только потом выбегает из комнаты.

Повитухи стоят с опущенными головами и ждут своей участи. Ну вот опять! Я пострадавшая, а оказалась виновной!

Мне нужно переодеться хотя бы, а то у платья весь подол мокрый. Я снова пытаюсь встать, забывая, что ничем хорошим в прошлые разы это не закончилось.

И тут же рядом оказывается Айна:

— Вот уж не повезло, так не повезло, — качает она головой. — И ребенка украли, и султан на тебя взъелся, и роды дались тебе нелегко.

Она как-то странно поглядывает на меня, а потом шепчет:

— Такое, конечно, делать нельзя, но тебе нужны силы, чтобы спасти своего ребенка.

Я хмурюсь, не совсем её понимая.

— Нет ничего страшнее для женщины, чем потерять своё дитя, — продолжает Айна. Она кладет руку мне на лоб.

Я краем глаза вижу, как укоризненно смотрят повитухи в ее сторону.

Она бормочет какие-то слова, а потом добавляет:

— Надеюсь ты не поплатишься потом за эту магию.

Да я уже расплатилась вперед за все, что угодно!

Тело наливается силой, при этом наполняясь легкостью. Айна убирает руку, и я тут же вскакиваю с кровати. Я тепло обнимаю ее от всего сердца.

Старая повитуха улыбается и в уголках ее глаз собираются морщинки. Словами не передать, как я благодарна этой женщине.

Я едва успеваю надеть чистое платье, как входит стража грозно постукивая пиками об пол. Женщины и не думают сопротивляться. Айна только бормочет себе под нос:

— Вспомнит о нас, как только очередная жена начнет рожать.

Мне становится легче после этих слов: не навсегда значит их там запрут.

Я уже было собираюсь пристроиться к толпе повитух, но меня останавливает острие пики, которое чуть ли не упирается мне в грудь.

— На тебя приказа не было! — произносит усатый стражник.

Я удивленно отступаю.

Айна оборачивается и шепчет мне с улыбкой:

— Не решился, значит, султан Истинную Дракона в темницу сажать.

Хоть какой-то прок от моей истинности. Армандо этим фактом даже не забивал себе голову.

Я сажусь на кровать и провожаю взглядом повитух, которых уводит стража. Мне так хочется, чтобы Айна осталась. Мне так нужна поддержка! Так нужно, чтобы рядом был кто-то добрый и заботливый.

Как только дверь закрывается я падаю на подушки. Что теперь делать? Ждать, пока Лолу поймают? Наверняка, султан отправил за ней погоню. Но поймает ли он её? Она хитрая и изворотливая. Да и ищут-то мужчину, вряд ли кто-то обратит внимание на женщину с ребенком.

И что будет со мной? Я очень надеюсь, что султан меня просто отпустит. Зачем я ему, если больше нет ребенка?

Утром я понимаю, что моя жизнь в этом дворце изменилась коренным образом.

Глава 65

Мне не приносят завтрак. Сначала я просто жду. Секунды тянутся, как тёплый мёд — липко, вяло, бесконечно. Но никто не идёт. Ощущение, что обо мне все забыли. Может, это и к лучшему.

Я одеваюсь — просто, быстро, как солдат перед вылазкой. Заплетаю волосы в тугую косу.

А потом иду к выходу из женской половины. А вдруг султану стало настолько всё равно, что меня вот так просто выпустят из дворца?

Но перекрещённые передо мной пики охранников сразу возвращают с небес на землю. Нет, просто — не будет ничего.

Я какое-то время блуждаю по дворцу, крадучись, словно вор. Стараюсь не попадаться никому на глаза — особенно ей, старшей жене. Она-то точно не упустит шанс отыграться за наш разговор. Да и султан вряд ли будет рад меня видеть.

Мраморные коридоры сменяются затемнёнными галереями. Тишина здесь вязкая, густая, как молчание в напряжённой семье. В конце концов я замечаю спуск — вниз, к подвалам, скорее всего. Я же на первом этаже. Почему бы не исследовать и это? Времени у меня — много. Свободы — ни капли.

Чем ниже я спускаюсь, тем насыщеннее становятся запахи. Жареное мясо, тушёные овощи, тёплый хлеб — всё это бьёт по обонянию и животу одновременно. Он сдавливается, сжимается, урчит будто пытается говорить громче моих мыслей. Я сглатываю — слюна сама наполняет рот.

К счастью, лестница приводит в просторную кухню. Здесь жарко. Стоит гул от огня, от шума голосов, шороха зелени, ударов ножей о доски.

В печах над пламенем кипят котлы. Из них вырываются ароматы — густые, тёплые, почти чувственные.

В центре кухни — длинные столы. За ними девушки в платках режут мясо, шинкуют зелень, раскладывают лепёшки. В самом конце — стол с готовыми блюдами. Там еду накладывают в тарелки, ставят на подносы и уносят через боковую дверь. Я понимаю: это мой шанс!

Я решительно иду к последнему столу.

Девушки бросают на меня взгляды — любопытные, настороженные. Но не задают вопросов. Видимо, в их мире капризы жен султана — это как смена погоды: не обсуждаются, а переживаются. Мне, признаться, всё равно, что они думают. Во дворце султана я только гостья, и точно больше здесь не задержусь.

Я прямо физически ощущаю, как тело быстро приходит в норму, а значит стоит еще разок пройтись вдоль забора. Может теперь я его одолею.

Я подхожу к столу в тот самый момент, когда тарелку, наполненную до краёв рисом с мясом, собираются поставить на поднос. Я делаю вдох — глубокий, как перед прыжком. Протягиваю руку, беру тарелку и быстро отхожу в сторону. Девушка, державшая поднос, замирает. Её взгляд — растерянный, испуганный, как у птенца перед кошкой.

Я судорожно ищу глазами ложку или вилку. Паника нарастает. Неужели придётся есть руками? На глазах у всех?

И тут — мягкое прикосновение к плечу. Я вздрагиваю. Оборачиваюсь — и вижу перед собой ложку. Одна из служанок — та самая, кажется, что приносила мне еду раньше — протягивает её с видом одновременно покорным и испуганным.

Ах да. Я же здесь госпожа.

— Спасибо, —