Изгнанная Истинная. Спастись от Дракона - Лиза Форти

скидывая туфли с опухших ног. Как же приятно дать им передышку — пульсирующая боль понемногу стихает, и я невольно выдыхаю. В голове вихрем вьются мысли о побеге, но каждый план заканчивается тупиком: то решётки, то стража на каждом шагу.

Тут дверь приоткрывается, и старшая жена входит в комнату с подносом, на котором стоит пиала со светло-зелёной жидкостью. За ней, словно послушные тени, следуют две другие жены. Я саркастически думая о том, что они всегда передвигаются втроём, будто не могут существовать поодиночке.

— Пей, — старшая жена ставит поднос прямо на кровать, на мягкое белое покрывало. — Что это? — мне не по себе от мысли, что придется выпить незнакомый напиток.

Старшая жена удивлённо вскидывает брови: — Зелёный чай. Разве не знаешь? — В её голосе звучит лёгкое раздражение, может в этих краях такой напиток и обыденность, а у нас такого чая нет.

Я беру пиалу и осторожно принюхиваюсь. Запах напоминает какую-то траву, но трудно определить, какую именно.

В этот миг я замечаю, как глаза старшей жены вспыхивают нетерпением. — Пей, пей, — повторяет она, и у меня внутри всё сжимается. Ничего хорошего такая настойчивость не сулит.

Глава 59

— Мне не нравится! Я хочу обычной воды, — говорю я как можно твёрже, стараясь унять дрожь в голосе.

— Он вкусный. Смотри, — старшая жена подносит пиалу к губам и делает вид, что отпивает, но я отчётливо вижу, что жидкость даже не коснулась её рта.

— Выпей до дна! А потом я тоже буду пить, — нагло заявляю я, чувствуя, как во мне поднимается волна злости и отчаяния.

«Раз уж меня сюда силой притащили, пусть теперь и мучаются», — мелькает в голове.

Старшая жена бледнеет, сжимая губы. Неужели действительно хотела меня отравить? Она тут же поворачивается к одной из своих спутниц — невысокой женщине с широкими бровями.

— Пей, Эмине! — приказывает она, почти тыча пиалу ей в губы.

Эмине отшатывается, страх написан на её лице. — Я не хочу, Кумсал! — всхлипывает она, пятясь назад. Значит, старшую жену зовут Кумсал.

— Знаешь же, что я всё равно тебя заставлю! Или будешь гнить в султанской тюрьме! — Кумсал делает угрожающий шаг вперёд, и в комнате становится неуютно, словно воздух сгустился от напряжения.

Значит, всё-таки это не яд, раз у Эмине есть перспектива дальнейшей жизни, пусть и в тюрьме. Но, похоже, в напитке все-таки что-то есть.

Эмине, дрожа, принимает пиалу и одним глотком выпивает весь чай.

— Вот видишь, с ней ничего не случилось, — Кумсал поворачивается ко мне и улыбается так, что у меня внутри всё холодеет. Эта сцена говорит куда больше, чем её слова: я больше не притронусь к этой зеленой гадости.

— Мы тебе сейчас другой принесём! — с притворной любезностью говорит старшая жена.

— Принесите, конечно, — отзываюсь я, пытаясь, чтобы мой голос звучал вежливо, но ядовитая насмешка все равно прорывается. — Только пусть Эмине останется со мной. Мне неуютно одной в новой комнате.

Я хочу увидеть, что произойдёт с бедной женщиной от этого злополучного напитка. Пусть уж лучше она будет у меня на глазах, чем под надзором Кумсал.

— Почему именно Эмине? Может... — Кумсал указывает на вторую жену, но я перебиваю:

— Нет! Я хочу Эмине! — настаиваю, чувствуя себя капризной принцессой, однако в глубине души мне страшно. «В замке Армандо тоже бывало непросто, но там хотя бы никто не пытался меня отравить», — мелькает мысль.

Старшей жене ничего не остаётся, как уйти за чаем, увлекая с собой третью спутницу. Я замечаю, как их взгляды, полные злобы, скользят по Эмине и по мне, прежде чем они покидают комнату.

Когда дверь за ними закрывается, в комнате будто становится легче дышать. Но напряжение не спадает: я краем глаза слежу за Эмине, в надежде, что с ней не случится ничего страшного.

Через несколько минут Эмине начинает заметно бледнеть, и я вижу, как она то и дело сжимает живот рукой, стараясь не выдать своей боли. Её лицо искажает мучительная гримаса, но она отчаянно пытается держаться, будто боится показать слабость.

— Что было в чае? — спрашиваю я, чувствуя, как сердце сжимается от тревоги.

— Ничего, — сдавленно отвечает Эмине, но мне и без слов понятно, что её живот скручивает болью. Она едва стоит на ногах, словно в любую секунду может рухнуть на пол.

— Беги скорее к лекарю! — выкрикиваю я, не зная, чем ещё помочь.

Эмине, задыхаясь, резко поворачивается к двери:

— Сначала в уборную…

Она бросается прочь, и через миг дверь вновь распахивается. В комнату заходит старшая жена с очередным подносом. Её лицо искажает напряжённая улыбка, а в руках она держит ещё одну пиалу, от которой исходит слабый травяной аромат.

— Вот твой чай, — говорит она тоном, в котором слышатся еле сдерживаемая злость и притворная забота. Ставит поднос прямо на покрывало и оглядывается.

— А где Эмине? — спрашивает она, подозрительно осматривая пустующую комнату.

— Вышла на минуточку, — отвечаю я, стараясь говорить как можно спокойнее.

— Ну я покажу этой мерзавке… — губы старшей жены сжимаются в тонкую линию, но тут же она словно одёргивает себя и возвращает на лицо вымученную улыбку.

Я беру пиалу и, не говоря ни слова, демонстративно выливаю чай на пол. Слышен тихий плеск, и на полу образуется зелёная лужица.

— Дракон в моём чреве точно султану дороже тебя. Если ты ещё раз подсунешь мне какую-нибудь гадость, я ему всё расскажу. И вылетишь из этого дворца ты, а не я. Вот туда! — я машу рукой в сторону решётчатого окна, за которым тянется безжалостная пустыня. — Прямиком в пески!

Глава 60

— Он не сделает этого! Я управляю здесь всем! Я старшая жена, а ты… ты… оборванка какая-то! — выкрикивает она, вскидывая подбородок и сверля меня взглядом, в котором плещется ненависть.

— Я не оборванка! Я Истинная Дракона, — бросаю я ей в ответ и, не колеблясь, показываю метку на запястье. Скрывать её уже нет смысла: все и так знают, кто я. Лишь бы слухи не дошли до Дориана — это будет настоящей катастрофой.

Старшая жена, которую, как я успела узнать, зовут Кумсал, тяжело дышит, сжимая кулаки. Похоже, она готова швырнуть в меня чем-нибудь, но сдерживается.

— Ладно, — выдавливает она почти шёпотом. — Сейчас здесь всё уберут и принесут тебе новый чай.

— Воду, — поправляю я её, холодно глядя в глаза. — Я хочу воды.

Кумсал молча кивает, резко поворачивается и уходит, хлопнув дверью так, что по стенам комнаты пробегает дрожь. Кажется, на сегодня я