Изгнанная Истинная. Спастись от Дракона - Лиза Форти

Спустя пару минут появляются служанки. Они вытирают пол и приносят пиалу — на этот раз с водой. Я смотрю на прозрачную жидкость с опаской, но решаюсь сделать глоток. Вряд ли Кумсал рискнёт повторить попытку после моих слов.

И снова начинают тянуться дни заключения. Конечно, тут просторнее, чем в замке Армандо, но поговорить мне совершенно не с кем. Я скучаю по Заре, надеюсь, что она добралась домой и не погибла в песках.

Со мной обращаются, словно я хрупкая ваза, а точнее — сосуд для маленького Дракона. Разрешают гулять по женской половине сада, где я снова и снова раз пытаюсь найти лазейку в высоких стенах, но тщетно: каждый камень сидит на своём месте, а наверху остроконечные пики. Ни одной щёлочки, ни одной трещины.

Иногда мой малыш-Дракон толкается особенно сильно, когда слышит чужие голоса или шум во дворе. Я тихо укачиваю его, поглаживая живот, и пою песенки, которые мама пела мне в детстве. Пусть он знает, что я рядом. Он не останется один в этом холодном, враждебном мире, я останусь рядом с ним в этом дворце, если мне не удастся сбежать раньше, чем он родится.

Месяцы тянутся один за другим. Живот растёт, мне всё тяжелее ходить, а иногда даже вставать с кровати.

Приступы тошноты уже не такие частые, но всё равно бывают, и от них не становится легче. Я удивляюсь своим странным желаниям в еде: мне готовят даже рыбу с клубникой или сладости с горькими травами, когда я вдруг решаю, что хочу именно этого. И я ем с упоением, будто это самые вкусные блюда на свете.

В последние недели у моей двери всегда дежурят повитухи, готовые принять ребёнка в любую минуту. И всё же, когда роды начинаются, меня это застаёт врасплох.

В тот вечер я сижу на кровати, лениво жуя очередную сладость, отдающую травой, и вдруг в животе вспыхивает резкая боль. Я вскрикиваю от неожиданности и роняю еду на пол.

Четыре повитухи влетают в комнату так стремительно, что дверь чуть не слетает с петель. Они суетятся вокруг меня, двигаясь бесшумно и быстро, словно тени. Одна подкладывает мне под спину подушки, другая приносит таз с водой, третья уже стирает крошки с пола.

Но я почти не замечаю их действий: меня вновь пронзает боль, такая сильная, что кажется, будто ребёнок силой рвётся наружу. Я кричу, сжимая простыню в кулаках, и чувствую, как пот выступает на лбу.

— Дыши, девочка, — шепчет пожилая повитуха по имени Айна. Её голос звучит мягко, но настойчиво. — Глубже, вот так. А теперь тужься.

Я стараюсь подчиниться, но боль накатывает волнами, скручивая меня, и кажется, что сил не остаётся даже на крик.

— Всё хорошо, — успокаивает другая женщина, сжимая мою ладонь в своих тёплых, сильных пальцах. — Ты справишься, ты сильная.

Но я не чувствую себя сильной. Кажется, меня разрывает на части что-то древнее, неумолимое, как сама природа. Я кричу громче, мне кажется, что стены дрожат от моего голоса.

— Хорошо, хорошо! Уже скоро всё закончится, девочка… — повторяет Айна, стараясь приободрить меня.

Но я хочу, чтобы всё закончилось прямо сейчас. Моё тело словно больше не принадлежит мне — им управляет некая первобытная сила.

С новой схваткой давление резко смещается вниз. Я кричу, чувствую, что вот-вот не выдержу: меня будто разрывает изнутри что-то горячее и огромное.

— Надо что-то делать. Не думаю, что султан хочет, чтобы она умерла, — тихо говорит одна из повитух, обращаясь к Айне.

Айна кладёт руку мне на лоб, шепчет что-то непонятное, и вдруг боль отступает, как будто меня окутывает сладкий, густой туман. Я слышу голоса, но словно издалека.

— Видно головку! — звучит чей-то радостный возглас. — Вот он какой — ребенок-Дракон! — вторит другой голос.

Я хватаю ртом воздух, как утопающий, и в последний раз тужусь, чувствуя, что мир вокруг меня начинает расплываться. И внезапно наступает долгожданное облегчение — на миг в комнате становится тихо, а затем тишину разрывает детский плач: громкий, требовательный.

Вокруг вспыхивают радостные восклицания: — Боже, ребёнок такой большой! Как она только смогла его родить? — Она же Истинная. Ей это природой дано, хотя и пришлось пройти через такие муки…

Я вижу, как Айна осторожно поднимает маленькое тёплое тельце, и внутри меня вспыхивает странная смесь чувств: измождение, облегчение, страх и гордость. В конце концов я сделала это — я родила Дракона.

Малыш появился на свет раньше положенного срока — всего через пять месяцев, и меня это тревожит, хотя, может, для драконьей природы это нормально. Когда Айна, закончив осмотр, наконец подносит его к моему лицу, я замечаю, какой он крупный.

В груди рождается волна гордости за этого крохотного, но в то же время мощного малыша. Он дёргает ножками, морщится, чем-то напоминая Армандо, хотя я уже и забыла о том, кто его отец.

У малыша белёсые, почти прозрачные волосенки и глаза с красноватым оттенком.

Я тяну руки к ребёнку, но Айна не отдаёт его. — Тебе нужно отдохнуть хотя бы несколько минут, пока магия не выйдет из твоей крови, — говорит она тоном, не терпящим возражений. — Но я хорошо себя чувствую! — возмущаюсь я, хотя сама ощущаю слабость в ногах. — Нет, это тебе только кажется. Эта деревенская магия для рожениц сейчас поддерживает твои силы. Когда она пройдёт, ты поймёшь своё настоящее состояние. И если сейчас дать тебе младенца, не известно, как магия подействует на него.

Айна отходит в сторону, унося моего малыша, и я с трудом сдерживаюсь, чтобы не вскочить и не вырвать его из её рук. Мне кажется, что она уносит часть меня. — Нет! Нет! Отдайте мне его! — почти кричу я, задыхаясь от беспомощности.

В этот момент что-то меняется в воздухе. Дверь приоткрывается, и в комнату входит фигура, закутанная в чёрное с ног до головы. Из-под объёмного капюшона не видно лица.

Глава 61

Повитухи разом поворачиваются к незнакомцу, а я вдруг ощущаю, как магия, поддерживающая моё тело, начинает рассеиваться.

Голова кружится, всё вокруг двоится, и я хватаюсь за низ живота, откуда поднимается острая боль. Видимо, даже Истинная не может родить Дракона без последствий.

— Что вам нужно?! Стража! — кричит старшая повитуха, та самая, которая держит моего сына. Остальные подхватывают её крики, оглядываясь в поисках подмоги.

Незнакомец в чёрном достаёт из кармана бархатный мешочек и быстро суёт руку внутрь, а затем бросает горсть порошка в воздух.