Путь наложницы: перезагрузка - Татьяна Новикова

Что говорить: когда-то давно хозяин попросил за Фейту пятьдесят серебряных. И старик Су Мин тогда сторговался до двадцати. За живого человека! Пусть и изнеможенного, но человека. За служанку. А не за услуги посредника!

Мой «отец» был прекрасным торгашом, и я, в память о нем, не должна упасть в грязь лицом. Если сейчас сломаюсь, соглашусь на грабительские условия — прослыву дурочкой, которую обобрать как раз плюнуть.

Достаточно и того, что я щедро расплатилась за лотосы с каждым, кто их принес.

— Я не ослышалась? Двадцать? Серебряных?

— Да-да, плата более чем подходящая! Я ведь всё организовала, всех оббежала, письма разослала. Без меня у тебя бы и цветка не было.

— Верно, — кивнула я. — Но за двадцать монет я могу месяцами жить в довольстве, ни в чем себе не отказывая. Ты очень мне помогла, это правда. Но справедливая цена — куда меньше. Три серебряных — вот моя плата за твои услуги.

Старуха аж задохнулась.

— Да как ты смеешь! Да я ради тебя весь город исходила, все свои связи использовала! Ло Юань лично ездил в деревни близ столицы, чтобы отыскать тебе эти цветки! Жалкие три монеты?! Да это оскорбление!

— Либо так, либо вообще ничего, — отрезала я. — Я не благотворительница, Ло. Ты не принимаешь моё предложение? Что ж, надо было оговаривать условия раньше. Мне кажется, сейчас ты не в том положении, чтобы отказываться от серебра. Цветки уже у меня. Я расплатилась за каждый честно.

Повисла пауза. Мы померились взглядами. Ее — полный ярости и расчета, мой — спокойный и непоколебимый. Она поняла, что я не отступлю. С громким, театральным вздохом схватила предложенные монеты, пробурчала что-то нелестное под нос и, ворча, поплелась прочь, швырнув на прощание:

— Когда ты была нищей простушкой, ты нравилась мне больше!

Ах, что за чудесный комплимент в адрес меня настоящей. Значит, сейчас я отрастила какие-никакие, а всё же зубы. Меня уже не так просто обдурить, как месяц назад.

Я облегчённо выдохнула и тронула пальцами кошель. Сердце заколотилось от предвкушения. До этого мне было не до подсчетов: суета, торг, необходимость сохранять лицо. Но теперь… Теперь можно было посмотреть на результат.

Текущий баланс: 3342 лепестков лотоса

Так… мало?!

Ладно-ладно. Если быть честным, то это целое состояние. Прошлая я бы от восторга прыгала, увидев такую сумму в кошельке. Прошлая я вообще повелась на тысячу лепестков — и угодила в эту игру. Но то было раньше.

А сейчас навык торговли обойдется тысяч в пять. Да и, кроме него, я бы хотела изучить какие-нибудь другие умения. Мне ведь теперь не просто абы как жить, а пытаться управлять делом Су Мина. Участвовать во встречах, торговаться, показывать себя.

Конечно, можно дождаться поры цветения лотосов, отложить все свои «хотелки» на потом. Там уж я точно разгуляюсь.

Но эта мысль мне не понравилась. Действовать нужно здесь и сейчас. Партнеры Су Мина уже насторожились. Я не скажу им: «Вы знаете, подождите до середины лета. Вот лотосы зацветут, тогда и поговорим».

Конечно, я могу ещё поискать цветки. Обойти богатые дома, съездить в соседние города. Потратить драгоценное время на поиски. Да ещё и прослыть чокнутой, ибо кому в здравом уме нужно скупать все лотосы в городе?

Даже, если я стану гениальным бухгалтером, благодаря купленным навыкам, кто рискнёт потом иметь дело с безумной? Срезанные лотосы у всех тут ассоциируются только со смертью, народ суеверный. От меня начнут шарахаться как от чумной. В общем, искать повсюду лотосы затея плохая.

А ещё я могу…

Ох, как не хотелось мне думать о том, как я могла бы попытаться решить проблему. А точнее к кому мне придется обратиться за помощью. И кто наверняка не откажет мне в ней.

Режим просмотра. Вне игрового контроля

Жэнь Хэ вышел из дома Су Мина первым, не оборачиваясь. Воздух резал грудь, а в ушах все еще звенел голос М Лань:

«…Вы оба быть не достойны. Убирайтесь. Сейчас же. Вон!..»

За Жень Хэ шагал Линь Янь. Тот держался прямо, с холодной маской на лице, но принц знал в груди соперника сейчас тоже самое, что и у него: ревность, злость и горечь от того, что Ми Лань оттолкнула их.

У калитки ждала повозка с гербом рода Линь. Возница поднял голову, увидев приближение хозяина. Линь Янь попытался обойти принца, но Жэнь Хэ без колебаний сам прошел вперед и откинул полог.

— Это моя повозка, — тихо заметил Линь Янь.

— Ты ведь направляешься во дворец? — внутри жгло, но голос прозвучал мягко и почти равнодушно. Можно было бы себя похвалить за это, да вот только, кроме этого, хвалить себя было особо не за что.

— Разве позволительно пропустить Совет, когда император доживает последние дни? — тон Линь Яня был сух, ироничен. — Особенно теперь, когда граница пуста, а войска до сих пор ждут приказов… — он чуть прищурился, уголки губ дрогнули в тени усмешки, — Мы оба знаем, чьих приказов они ждут, и кому привыкли повиноваться.

Слова задели, но Жэнь Хэ лишь наклонил голову.

— Тогда тем более нельзя опаздывать. Мне тоже нужно туда. — Он сел первым, не спросив разрешения.

Линь Янь последовал за ним с каменным лицом, но по глазам было ясно: не рад. Еще немного и повозка тронулась.

— Совсем не переживаешь? — ядовито спросил Линь Янь нарушая недолгую тишину.

Жэнь Хэ скользнул по нему взглядом и едва заметно пожал плечами:

— Солдаты не так быстро забывают хозяина. Даже если он в темнице.

Принц вздохнул. Он мог позволить себе отложить мысли о границе на то время пока они едут до дворца, сейчас на уме у него был другой вопрос. Перед глазами снова и снова вставала картина: растрепанные волосы Ми Лань, ее вспыхнувшие щеки, покрасневшие губы.

Нужно было поставить последнюю черту в иероглифе. Он посмотрел прямо в глаза Линь Яню.

— Глава Линь, — голос его был негромок, но в нем звенела угроза, — скажи мне прямо: прежде чем я вошёл… твои губы касались ее?

Линь Янь не отвел взгляда.

— Да, — произнёс он спокойно, даже слишком спокойно, словно это был не секрет, а простая истина. — Она — моя. И я не стану этого отрицать, ни перед тобой, ни перед кем-либо ещё.

Жэнь Хэ почувствовал, как ярость рванулась наружу, но удержал её, спрятав за безмятежной маской. Его пальцы в рукаве сжались так, что ногти врезались в ладонь.

«Моя»… Это слово отозвалось в груди, как удар в гонг. Он сам хотел, так