Срочно требуется помощница. Любовь не предлагать - Екатерина Мордвинцева

— Ваш аргумент, — выдавила я, и голос мой предательски дрогнул, — эмоционален. И не подкреплён данными за долгосси-ий период. — Последнее слово сорвалось на надтреснутый шёпот.

Мы стояли и смотрели друг на друга через узкую полоску ковра. Он — граф в растрёпанной от быстрой езды рубашке, с тенью щетины на щеках. Я — беглянка с заплаканными глазами и сумкой в руках, готовая в любой момент снова рвануть в ночь. Мы были картиной полного абсурда. И в то же время — именно тем, чем должны были быть в этот момент.

Он видел мои слёзы. Его собственное безупречное самообладание дало трещину. В его глазах мелькнуло что-то похожее на панику, на понимание, что он зашёл слишком далеко, что прорвался сквозь лёд, и теперь нас обоих может унести неконтролируемым потоком.

— Данные… — начал он, но голос его сорвался. Он сжал кулаки, потом разжал. — Данные можно собрать. Но для этого нужен… продолжительный эксперимент.

Я вытерла щеку тыльной стороной ладони, сглотнула комок в горле. Логика. Нужно было вернуться к логике. Это была наша территория. Наше спасение.

— Какой эксперимент? — спросила я, и мой тон снова стал чуть более ровным, профессиональным.

— Эксперимент… по устойчивости системы, — сказал он быстро, цепляясь за эту идею, как утопающий за соломинку. — При расширенном составе участников. И изменённых… условиях взаимодействия.

Он обвёл взглядом гостиную, будто ища вдохновения в знакомой обстановке, и его взгляд упал на стол, где лежали чистые листы бумаги и перо.

— Мы не можем вернуться к прежнему контракту, — заявил он. — Он не отражает… текущие операционные реалии.

— Согласна, — кивнула я, делая шаг к столу. Это было знакомое движение. Уверенное. — Он был составлен для отношений «заказчик-исполнитель». Текущая ситуация требует иной правовой базы.

— Партнёрства, — выдохнул он, садясь в кресло с другой стороны стола и хватая перо. — Контракт о партнёрстве.

Я села напротив, отложив в сторону сумку. Мир снова обрёл границы. Стол. Бумага. Перо. Текст.

— Предмет контракта, — начала я, и слова лились легко, как будто я составляла его всю жизнь. — Первое: совместное воспитание, образование и адаптация Лео фон Адлера. С разделением зон ответственности, но с правом вето у каждой из сторон по ключевым вопросам.

Он записывал, кивая. — Второе: совместное управление активами семьи фон Адлеров, в частности, приведение в порядок финансовой отчётности имения и оптимизация расходов. Ваша компетенция здесь незаменима.

— Третье, — я запнулась, подбирая слова. Как классифицировать то, что происходило между нами? — Совместное исследование… потенциальной совместимости личного характера для возможного… долгосрочного альянса.

Он поднял на меня взгляд. В его глазах вспыхнула искра — не страха, а того самого азарта, что бывал у него, когда он сталкивался с по-настоящему сложной теоретической задачей.

— С еженедельными совещаниями для анализа прогресса, — добавил он, и уголок его рта дрогнул. — И ведением журнала наблюдений.

— Естественно, — я почувствовала, как на моих губах тоже появляется что-то вроде улыбки. Это было безумие. Прекрасное, строго документированное безумие. — С возможностью пересмотра условий по взаимному согласию через… скажем, шесть месяцев?

— При условии положительной динамики по всем ключевым показателям, — парировал он.

Мы писали. Спорили о формулировках. Он настаивал на пункте о «максимальной транспарентности и отсутствии скрытых мотивов». Я добавляла пункт о «сохранении профессиональной автономии каждого из партнёров в своей основной сфере деятельности». Это был самый странный, самый важный и самый честный документ в моей жизни. Контракт не на работу. Контракт на попытку. На риск. На строительство чего-то нового — не на обломках страха, а на фундаменте взаимного уважения, необходимости и этой странной, пугающей, не поддающейся пока анализу тяги друг к другу.

Когда последняя точка была поставлена и мы обменялись экземплярами для подписи, наступила тишина. Но теперь это была тишина не неловкости, а глубокого, общего понимания.

— Завтра, — сказал Вальтер, глядя на подпись под текстом, который навсегда менял правила игры, — мы начинаем с анализа финансовой отчётности имения. Она, как вы правильно предположили, в состоянии, близком к катастрофе.

— А послезавтра, — добавила я, — у Лео запланирован первый полноценный день в Студии. На три часа. Согласно новому, утверждённому расписанию.

— Я буду присутствовать, — сказал он. Не как надзиратель. Как партнёр.

— Я рассчитываю на это.

Мы встали. Контракт лежал на столе между нами, как мост, перекинутый через пропасть страха и неопределённости. Мы не обнялись. Не поцеловались. Мы просто стояли, и этого было достаточно. Больше, чем достаточно.

«Пункт 1: Кризис миновал. Пункт 2: Заключён новый контракт о партнёрстве, охватывающий воспитание Лео, управление активами и… исследование личной совместимости. Пункт 3: Определены новые правила взаимодействия и механизмы обратной связи. Пункт 4: Система не просто восстановлена. Она модернизирована и масштабирована. Пункт 5: Личное наблюдение: страх отступил, уступив место сложному, но управляемому чувству предвкушения. Эксперимент начат.»

Я смотрела на него, и впервые за долгое время не чувствовала потребности немедленно всё классифицировать и разложить по полочкам. Некоторые вещи требовали времени. И у нас, согласно новому контракту, это время теперь было.

Глава 28

Приём в честь открытия новой сессии Совета был событием, которого нельзя было избежать. На этот раз Вальтер не только не пытался отделаться — он явился одним из первых. И не один.

Когда мы вошли в сияющий хрустальными люстрами и магическими фонтанами зал, на его руке, на мне было не скромное серое платье, а простое, но безупречно скроенное платье глубокого синего цвета, цвета ночного неба между лунами. Никаких кружев, никаких самоцветов. Только чистые линии и ткань, которая, как оказалось, была соткана с применением стабилизирующих нитей — подарок Ульяны и Алекса, их версия «защитного артефакта». Я не носила фамильных украшений Адлеров. На мне были только мои простые серьги и новый, тонкий браслет из полированного дерева и серебра — совместная работа Лео и столяра, подарок на день, когда я «осталась».

Но дело было не в платье. Дело было в том, как Вальтер меня представил.

К нам сразу же направился магистр Торвик с ядовитой улыбкой. «Граф, как приятно видеть вас. И… вашего тьютора. Надеюсь, никаких новых инцидентов с наследником?» — начал он.

Вальтер даже не дал ему закончить.

— Магистр Торвик. Позвольте представить вам мадам Алису Соколову. Моего партнёра и советника по вопросам системного управления и адаптационной педагогики.

Тишина, которая воцарилась в радиусе пяти метров, была оглушительной. Торвик замер с полуоткрытым ртом. Соседние разговоры замерли. «Партнёра и советника». Это было не «тьютор», не «консультант». Это был статус. Равный. Публичный. Вызов, брошенный в лицо всему свету.

Я не стала смущённо опускать глаза.