Призраки благородного прошлого - Люсия Веденская

Тот, не выдержав, резко двинулся вперед:

— Я сказал — верните!

Он сделал слишком быстрый шаг и споткнулся.

Это было почти незаметно — нога задела край ступени, тело качнулось вперед, руки взметнулись, пытаясь удержать равновесие. На мгновение показалось, что он справится, что все обойдется лишь неловким движением.

Но затем он упал.

Глухой, тяжелый звук столкновения головы с деревянными перилами прозвучал слишком резко в тишине дома.

Тело Томаса соскользнуло вниз, по ступеням, с тем беспомощным, лишенным контроля движением, которое всегда сопровождает падение.

Он не вскрикнул, просто потому что не успел. Только короткий, прерывистый звук вырвался у него из груди, прежде чем он достиг первого этажа и затих.

Стэнхоуп замер. Он стоял наверху, глядя вниз, не двигаясь, словно время вокруг него остановилось. Затем он медленно спустился, шаг за шагом, не спеша и не отводя взгляда от лежащего тела.

Томас лежал неподвижно. Голова была повернута неестественно, и под ней уже расползалась темная, густая лужа, медленно впитываясь в дерево.

Стэнхоуп остановился рядом. Затем достал из внутреннего кармана часы — металлические, холодно блеснувшие в тусклом свете — и поднес их к лицу Томаса, как если бы это был самый надежный способ убедиться в очевидном.

Но дыхания не было, гладкая металлическая поверхность осталась незапотевшей.

На мгновение взгляд мужчины задержался на лице погибшего, но в этом взгляде не было ни ужаса, ни сожаления — лишь холодное, сосредоточенное понимание произошедшего.

Затем он быстро, почти нервно, собрал бумаги, которые все еще держал в руках, скомкал их в более компактный сверток и убрал во внутренний карман пиджака.

И, едва не перешагнув через тело, направился к выходу.

Глава 28. Туда, откуда не возвращаются

Комната, в которой еще недавно пытались удержать мир в равновесии, теперь казалась уставшей. Не опустевшей — именно уставшей, словно стены перенесли слишком многое за слишком короткое время и теперь не спешили принимать новые решения.

Пыль, которую Дженни так старательно убирала перед сеансом, снова легла тонким, почти прозрачным слоем на стол, подоконник, спинку стульев. Свечи, не зажженные, стояли на прежних местах, как свидетели, которых не позвали к ответу.

Констанс стояла у окна, не глядя наружу. Там по-прежнему не было ничего определенного — ни времени суток, ни погоды, ни движения. Только серое, вязкое пространство, которое больше напоминало небо, забывшее, что должно быть небом.

За ее спиной молчали двое.

И это молчание было не менее ощутимым, чем сквозняки, чем шаги в пустых коридорах, чем холод, который не исчезал даже у огня.

Первым заговорил Томас.

— Я пойду, — произнес он, и голос его прозвучал неожиданно спокойно, почти буднично, как будто речь шла о том, чтобы спуститься вниз за книгой.

Констанс обернулась резко:

— Куда?

Он посмотрел на нее прямо, не отводя взгляда — и в этом взгляде впервые не было ни привычной насмешки, ни раздражения. Только решимость, к которой она не была готова.

— Туда, — ответил он тише. — Туда, где она есть. Где должна быть.

Она не сразу поняла. А потом поняла — и воздух будто стал тяжелее.

— Моя мать? — спросила она, почти не узнавая собственного голоса.

Томас кивнул:

— Вы с Дженни сможете открыть проход. Не полностью, — он чуть повел плечом, словно ему было холодно, — но достаточно, чтобы я прошел дальше, чем в прошлый раз. Я уже там был… видел краем глаза. Теперь смогу глубже.

— Это безумие, — тихо произнесла Констанс.

— Возможно, — согласился он легко. — Но у нас, кажется, не так много разумных вариантов.

Стэнхоуп, до этого стоявший у стены, чуть оттолкнулся от нее и сделал шаг вперед.

— Это слишком опасно, — сказал он, и в его голосе впервые не было ни тени насмешки. — Ты не знаешь, что тебя там ждет.

Томас повернул к нему голову, и взгляд его на мгновение снова стал прежним — острым, колючим.

— Я знаю достаточно, чтобы бояться не меньше тебя, — ответил он. — Разница лишь в том, что у меня нет выбора.

— У всех есть выбор, — холодно заметил Стэнхоуп.

— Не у тех, кто уже умер, — спокойно возразил Томас.

Пауза, последовавшая за этим, была короткой, но ощутимой.

Констанс сжала пальцы в кулак, чувствуя, как ногти впиваются в ладонь.

— Почему? — резко спросила она. — Почему ты вообще решил это сделать?

Томас посмотрел на нее, и на этот раз ответил без уклончивости:

— Ради тебя.

Он сказал это просто, без нажима, без попытки произвести впечатление, и именно поэтому слова прозвучали сильнее.

— Не ради него, — добавил он, чуть кивнув в сторону Стэнхоупа. — И уж точно не ради его… поисков.

Стэнхоуп тихо усмехнулся, но в этой усмешке не было привычной легкости:

— Благодарю за откровенность.

— Я надеюсь, — продолжил Томас, не обращая на него внимания, — что, когда все закончится, ты закроешь для него этот дом. Этот мир. И все, что с ним связано.

Констанс замерла:

— Что? — теперь уже она смотрела на него так, будто не узнает. — Ты серьезно сейчас это говоришь?

— Более чем, — отозвался призрак.

— Он помог нам, — резко сказала она. — Он был здесь, когда…

— Он был здесь, когда я умер, — перебил Томас.

Комната будто сжалась и медленно повернулась к Стэнхоупу.

— Что он имеет в виду?

Мужчина не ответил сразу. Он стоял, опустив взгляд, словно рассматривал что-то на полу, хотя там не было ничего, кроме пыли и слабых следов от шагов.

— Я думаю, — произнесла Констанс, и голос ее стал холоднее, чем она сама ожидала, — что с меня достаточно недосказанностей. — Она сделала шаг вперед. — Вы оба что-то от меня скрываете. И я хочу услышать это сейчас.

Томас открыл было рот, но она остановила его жестом:

— Нет. Сначала он, — и посмотрела на Стэнхоупа.

Он поднял взгляд и впервые за все время не попытался улыбнуться.

— Я не убивал его, — сказал он тихо.

Констанс не моргнула:

— Это не ответ.

Он кивнул, принимая ее право на большее.

— Я проник в дом, — продолжил он, чуть медленнее, словно подбирая слова, которые не ранят сильнее, чем нужно. — Без разрешения. Я знал, что он пустует. Знал, кому он принадлежал раньше. И… знал о вашей матери.

Констанс чуть сжала губы:

— Откуда?

— Я искал любые упоминания о людях, которые могли… — он на секунду замялся, — общаться с тем миром.

— Потому что вы хотели связаться со своей семьей, — тихо сказала она.

Он посмотрел на нее, и в этом взгляде считывалось нечто почти беззащитное.

— Я хотел понять, что с ними случилось, — ответил он. — И что случилось со мной.

Комната