Инвентаризация чувств - Анастасия Рафаенко

Мой внутренний аудитор замертво рухнул в обморок. Виктор ловко, одним плавным движением стянул с меня кружевные трусики, проведя ими по моим дрожащим ногам. Я сгорала от стыда — немыслимого, обжигающего стыда хорошей девочки, — но этот стыд мгновенно поглощался диким, первобытным желанием, которое затапливало меня с головой. Я стояла в зеркальном лифте дорогого отеля под руками малознакомого мужчины, абсолютно беззащитная и готовая на все.

Лифт звякнул, возвещая о прибытии на нужный этаж. Виктор невозмутимо сунул мое скомканное кружевное белье в карман своих брюк. Затем подхватил меня на руки — легко, как пушинку, — и вынес в коридор. Мои ноги обвили его талию, я уткнулась пылающим лицом ему в шею, пока он нес меня по длинному коридору, вбивая ключ-карту в замок.

Дверь захлопнулась. Номер встретил нас полумраком, запахом чистоты и прохладой кондиционера. Виктор не бросил меня на кровать, он аккуратно поставил меня на ноги возле торшера и включил мягкий желтый свет. Его глаза блестели от желания, его руки уже потянулись к молнии на моем платье, но я накрыла его ладони своими.

Я стояла перед ним, тяжело дыша, все еще чувствуя пустоту под платьем.

— Мне нужно тебе кое-что сказать.

Взгляд Виктора мгновенно сфокусировался. Страсть отступила на полшага, уступив место вниманию.

— Говори.

— Я никогда раньше не занималась сексом, — сказала я ровно, глядя ему в глаза. — Я девственница.

Он замер.

Я ждала чего угодно. Смешка. Снисходительной ухмылки из серии «о, мне достался трофей». Жалости. Но в его глазах появилось только глубокое уважение. Как у человека, который получил важные вводные данные и моментально перестроил весь бизнес-план.

— Уверена, что хочешь, чтобы твой первый раз был таким? Со мной?

— Да. Именно таким. Без иллюзий про вечную любовь.

— Хорошо, — Виктор робко кивнул, его голос стал мягким, почти обволакивающим. — Тогда правила. Ты можешь остановить меня в любой момент. Без объяснений. Если будет больно или неприятно — говоришь. У меня есть презервативы, но если тебе спокойнее использовать свои — возьмем твои.

Я почувствовала, как краска снова заливает щеки.

— У меня в сумочке.

— Отлично.

Виктор не засмеялся над моей бухгалтерской предутрительностью. Он сделал ее частью нашего договора. Виктор сделал шаг ко мне, но не стал срывать одежду. Он провел костяшками пальцев по моей щеке.

— Можно?

Я кивнула, завороженная его нежностью.

— Скажи словами, Кира.

Я сглотнула пересохшим горлом.

— Можно.

Виктор расстегивал мое платье бесконечно медленно, позволяя мне привыкнуть к его рукам. Когда шелк упал к моим ногам, я рефлекторно скрестила руки на груди, пытаясь спрятать свое тело.

— Не прячься, — прошептал Виктор, целуя меня в ключицу. — Ты потрясающе красивая. Но если хочешь — можешь спрятаться.

Эта фраза — можешь, если хочешь — сотворила чудо. Право спрятаться дало мне смелость остаться открытой. Я опустила руки. Дорогое белье с косточками, которое я покупала с таким трепетом, он расстегнул одним щелчком.

Номер отеля окутан теплым золотистым полумраком. За огромными окнами — ночной город, но я его уже не вижу. Я вижу только Виктора. Его тело — это настоящее оружие, выточенное годами тренировок. Широкие плечи, рельефные мышцы груди и живота, которые напрягаются даже от легкого движения. Он стоит передо мной полностью обнаженный, и я впервые в свои тридцать три чувствую себя по-настоящему голой. Не просто без одежды — а раскрытой до самой сердцевины.

— Дыши, Кира, — тихо говорит Виктор низким, бархатным голосом. — Я не собираюсь тебя ломать. Я хочу, чтобы ты наконец-то стала собой.

Его пальцы медленно скользят по моей шее, вниз по ключицам, обводят напряженные соски. Они мгновенно твердеют, почти болезненно. Я выдыхаю дрожаще. Виктор улыбается — спокойно, уверенно, он точно знает, что делает.

Виктор наклоняется к моей сумочке, которую я бросила на кресло, и достает из внутреннего кармашка презерватив, он разрывает упаковку зубами, не отрывая от меня взгляда. Толстый, тяжелый член покачивается передо мной — гладкая, налитая головка уже блестит от предэякулята. Вены проступают по всей длине. Я сглатываю. Он надевает защиту медленно, демонстративно, давая мне время рассмотреть каждую деталь. Его рука обхватывает основание, и я вижу, как сильно он себя сдерживает. Пальцы побелели. Мышцы предплечий каменеют.

— Ложись на спину, — шепчет Виктор.

Я подчиняюсь. Шелковые простыни холодят разгоряченную кожу. Виктор опускается надо мной, накрывает своим огромным телом, но не давит. Его губы находят мою шею, потом грудь. Когда он втягивает мой сосок в горячий рот и одновременно проводит двумя пальцами по моему уже совершенно мокрому влагалищу, я выгибаюсь и тихо стону.

— Боже… — выдыхаю я.

— Не Боже. Просто Виктор, — шепчет мне в кожу.

Его пальцы — длинные, опытные — раздвигают мои складки, находят клитор и начинают кружить вокруг него оточенным приятным давлением. Стыд и возбуждение смешиваются в груди, я никогда не была такой мокрой, никогда не позволяла себе быть такой… развратной.

— Вот так, хорошая девочка, — шепчет Виктор мне в губы, целуя глубоко, но нежно. — Отпусти себя, я поймаю.

Когда Виктор наконец входит в меня, я выдыхаю длинно, почти всхлипывая. Даже в презервативе я чувствую каждую набухшую вену, каждое продвижение. Часть Виктора раздвигает меня медленно, сантиметр за сантиметром, пока не входит до самого конца. Головка упирается глубоко-глубоко, там, где раньше никто не был. Я чувствую, как мои стенки пульсируют вокруг него, как будто пытаются втянуть еще глубже.

Виктор замирает, все его тело дрожит от напряжения. Я вижу, как на его висках выступает пот, как напряжена челюсть, я вижу, как он хочет большего, но вместо этого он опускается ниже, целует меня в уголок глаза, в висок, в губы — невероятно нежно.

— Ты такая тесная… такая горячая внутри, — выдыхает Виктор мне в губы. — Я чувствую, как ты меня сжимаешь. Не бойся. Просто чувствуй.

И я чувствую. Каждый его медленный, глубокий толчок отдается внизу живота сладкой, темной волной. Он выходит почти полностью и снова входит до упора, прижимаясь лоном к моему клитору. Его рука ложится мне на низ живота, слегка надавливает — и ощущение становится совсем невыносимым. Я начинаю дрожать.

— Вот здесь ты моя, — шепчет Виктор, продолжая размеренно двигаться. — Именно здесь. Отпусти все, Кира. Я хочу услышать, как ты кончаешь.

Его пальцы возвращаются к моему клитору — мокрому, распухшему, невероятно чувствительному. Он ласкает его круговыми движениями в такт толчкам, и я наконец ломаюсь. Оргазм накрывает меня тяжелой, бархатной волной. Я кричу — тихо, хрипло, удивленно. Виктор рычит сквозь стиснутые зубы, но продолжает двигаться все так же глубоко и медленно, продлевая мое