Сделано с любовью - Алиса Перова

– Вот именно – сама себе хозяйка! Ноги в руки – и в путь!

– В какой путь, Гена? – ехидно спросила мелкая пиявка. – У Наташки только два пути, если ты вдруг не в курсе. Но там, куда рвётся она, её, к сожалению, никто не ждёт…

Взглянув на растерянного Геныча, мне вдруг захотелось взять Марго за ухо и вышвырнуть отсюда. Но Геныч вдруг вспомнил, что его где-то срочно ждут и, пробормотав «Я на минутку», сбежал сам.

– Ты что здесь устроила?! – рявкнул я грубее, чем хотел бы.

– А что я такого сказала? – ощетинилась Марго.

– Ты только что пыталась втереть человеку чувство вины…

– А твой Геночка хочет белым и пушистым остаться? Он же знает, что Наташкино счастье в его руках… Да она десять лет по нему сохнет!

Мля… Женская логика устами младенца!

– Да хоть сорок! – вызверился я. – То есть счастье самого Геныча ты вообще в расчёт не берёшь… и ради Наташки он должен забить на собственные чувства… Так, что ли?

– Почему забить? – жалобно пропищала Марго, вероятно, даже не рассматривая ситуацию в таком ключе. – Она ему что, совсем не нравится?

И в этот момент, к нашему общему облегчению, ей позвонил водитель отца и попросил выходить. Марго умчала, даже не поцеловав меня на прощанье. Обиделась, мелкая. А я всерьёз задумался о Наташке и о том, знает ли об всём этом Женёк…

* * *

Геныч вернулся в палату с очень серьёзным лицом и явно настроенный на непростой разговор, а выяснив, что Марго уехала, заметно расслабился и заявил с довольной улыбкой:

– Мне уже заранее жаль беднягу, на котором крошка Маргошка остановит свой выбор. Ей сколько – пятнадцать?

– Только в мае будет. Извини, брат, я сам не ожидал, что её так занесёт.

– Да хорош тебе, Кирюх!.. Че, молодец девчонка… видал, как за семью сражается! А красотка стала!.. Слышь, а я думал, она в Штатах учится…

– Вернулась уже. Теперь в Париж рвётся, французский учит…

– Правда? – оживился Геныч. – Слушай, а мне ведь тоже надо… какого-нибудь толкового репетитора по французскому.

– А тебе-то зачем?

– Ты только Жеке пока не говори, а то он ржать будет, – Геныч понизил голос и доверительно сообщил: – Хочу к нашей Драконихе… в службу безопасности. Но ей я пока тоже не говорил. Ну а что, Кирюх, не вечно же мне по рингу скакать… А тут, может, карьера… Да и во Франции я ещё не был. Ток вот с языками у меня полный швах. Мля… я столько лет жил в постоянном страхе, что однажды мне пригодятся школьные знания английского… И вот!..

– Мужайся, Геныч, во Франции без языка – никак. И… я не хочу тебя расстраивать, но, боюсь, школьным багажом ты не обойдёшься.

– Да уж, этот багаж у меня не отнять… Чего нет – того нет! – Геныч озадаченно почесал затылок и внезапно сменил тему. – О, кстати, Кирюх, я всё хотел спросить… а как твою девочку зовут? Ну-у… эту, ниндзю с нунчаками…

– Аика, – я впиваюсь взглядом в Геныча, который лупит себя по лбу. – Ты её видел?

– Я? Да где? Просто имя у неё необычное… – он смотрит на меня честными глазами. – Да серьёзно, Кирюх, я просто Максу про неё рассказывал, а имя забыл.

– Геныч, мне бы свалить отсюда ненадолго…

– Охренел? Ты себя в зеркало видел? Да ладно, хрен с ней, с рожей… но ты ж еле ползаешь…

– Геныч, мне очень надо… Поможешь?

Глава 24

Кирилл

Вместе с асфальтом закончились цивилизация и терпение таксиста. Дальний свет фар нащупал чернеющую кромку леса, и машина съехала на грунтовку, вихляя и елозя колёсами по грязи. Водитель раздражённо выругался и недовольно покосился на меня.

– Куда? – буркнул он, нервно перегазовывая.

Чёрные кляксы из-под колёс мгновенно заляпали стёкла и капот и, разбавленные проливным дождём, растеклись по кузову мутными грязными ручьями.

– Дальним посвети ещё, – прошу, вглядываясь в темноту.

– Сам-то хоть знаешь, куда едешь? – распаляется таксист, освещая раскисшую извилистую дорогу.

– Ну так… предположительно.

– Предположи-ительно, – передразнивает меня водила.

Знаю, что мне следует быть более уверенным, но здесь я был только однажды в светлое время суток, и даже адрес не посмотрел, придурок. Думал же, что вернусь в тот же день… а потом мою зрительную память слегка помяли. Днём я бы, конечно, быстро сориентировался, но последний фонарь остался далеко позади, а в такой темноте…

– Охереть! Это что за место? – истерит таксист. – Дальше я не поеду, ясно? Заявленный маршрут я откатал…

– Заглохни, мужик. Я плачу – ты везёшь, – рычу, но получается не особо грозно. Да и видок у меня сейчас, как у терпилы. И состояние такое же.

– Ты у меня сейчас вообще пешком пойдёшь, понял? – грозит он, и при желании ему не составит труда выбросить меня прямо здесь.

– Я понял… что ты урод… Видишь же, что не дойду. Давай влево посвети.

– Слышь… – но продолжение проглатывает…

Потому что мы слышим оба…

Раскатистый, похожий на взрыв, грохот сотряс воздух, а где-то вдали завизжали автомобильные сигналки.

– Это… что? – почти шёпотом произнёс водила, а в его глазах застыл суеверный ужас.

Кара божья, удод!

– Думаю, гром…

– Зимой? – переспросил он. – Это точно неспроста…

– К весне… – предполагаю я и указываю влево. – Давай к тому дому.

Фары осветили знакомые башенки на кирпичном заборе, и сердце болезненно и гулко застучало по сломанным ребрам.

– Подождёшь? – спрашиваю у таксиста, хотя не представляю, сколько надо ждать – час или минут пять…

Я щедро накидываю мужику денег за простой и выбираюсь под проливной дождь. Долго выбираюсь.

– Да ты мне весь салон залил, – взвыл этот чёрт и, едва я захлопнул дверь его KIA, с пробуксовкой сорвался с места.

Вот сука!

Только спустя минут двадцать, промокший и продрогший до костей, я начинаю понимать, что следовало послушать Геныча и ехать утром. Я и не пытался его переубедить – утром так утром. И вот я здесь. А на мой очередной звонок реагирует только собака. Конечно, у меня нет причин предполагать, что