Сделано с любовью - Алиса Перова

– Я вернусь, – обещаю, скорее, себе, чем им. – Мне просто сейчас очень надо… мне к папе надо.

– Ну и двигай к своему папе! – рявкает Алекс. – Слава богу, хоть отдохнём без этого сумасшедшего дома!

– В агентство только не забудь съездить, – напоминаю ей.

– Конечно! – ядовито улыбается Алекс. – Я же шестирукий восьминог! Прямо с рябининской базы сразу рвану в твоё агентство и всем раздам звездей! Не бзди, сестра, я всех прикрою! И Кирюху твоего утешу!

Прижимая к груди мою драгоценную ношу, я отвернулась к окну, за которым снова засверкала молния…

– Айка… – захныкала позади Алекс. – Айка, ну прости…

Кир…

«Кир!» – снова зову в грозовое небо.

Мне так много надо ему сказать… Но нужные слова почему-то никак не находятся. А ещё мне страшно… Невыносимо страшно! Как будто снова рушится мой привычный мир… А моих сил ничтожно мало, чтобы его спасти.

Кир… подожди…

Оглушительный раскат грома, кажется, сотряс весь город, и даже всегда спокойная Лия проснулась и заворочалась в слинге. Я погладила её по спинке и развернулась на громкий рёв…Это на руках у Стешки заявила о своём пробуждении Кирюша. И так всегда – в отличие от своей тихой сестрёнки, Кирюшка, просыпаясь, ставит на уши весь наш дом.

– Вот же страсть господня! – восклицает Алекс. – Да в такую погоду все самолёты попадают! Такую мать помойным кобелям отдать! Одна лети! Стеш, дай сюда Киру!

Она раскрылилась над малышкой, но моя бандюга влупила крошечной ладошкой по Сашкиной рыжей морде и потянула ко мне ручки.

– Ну иди ко мне, моя сладкая ягодка…

Глава 27

Кирилл

Не скажу, что прошедшая бессонная ночь добавила мне мудрости, но то, что утро вечера веселее – это факт. Неоспоримый и очень громкий!..

– Весна идёт, весне доро-огу! – радостно пробасил Геныч, возникший в проёме двери, и деловито взглянул на левое запястье. К слову, часов там отродясь не водилось. – Восемь нуль-нуль, Кирюх! Я не опоздал?

– Так сегодня же… – я даже растерялся и заозирался в поисках мобильника, чтобы проверить число. – Геныч, а какой день-то сегодня?

– Чудесный! А ты всё дрыхнешь, друг мой пресный… – он с размаху завалился в кресло. – Всё, Кирюх, весна неизбежна! Дорогу ей! Если уж Жеку пробрало… А, кстати, где он? Он же вчера к тебе намыливался…

Женёк появился у меня ночью, когда я успел уже отогреться под горячим душем, получить от медсестры строгий и, чего уж, заслуженный выговор и пожалеть о своей идиотской выходке с посланием на заборе. Взрослый ведь мужик!.. Остаётся надеяться, что никто не станет приглядываться к мелким царапинам на уже испорченной поверхности. Придурок!

– Был Жека, – киваю. – Но пару часов назад свалил. Подозреваю, что к своей Гелле торопился.

– Элле, – исправил Геныч, причмокнув губами и задрав вверх указательный палец, и уже блаженно, закатив глаза: – Эллочке. А ты, кстати, видел, какие у неё дойки?

Я киваю с усмешкой – сложно не разглядеть.

– Э, ты ток Жеке не говори, что я тоже заметил. Я тут, кстати, тебе очочки принёс, – он подорвался с места и лихо водрузил мне на нос чёрные очки. – То, что доктор прописал! Ты сейчас прям на злодея похож… очень такого… х-х-харизматичного. Сам глянь…

Геныч кивнул в сторону зеркала. Ну я и глянул… Да, харизма так и прёт! Как говорится, нечего на зеркало пенять…

– Му-гу, на злодея – на кота… как его… из «Буратино» который…

– Базилио? – хохотнул Геныч. – Не, это ты зря! Но ты тоже… очень брутальный мэн. Только свой гипсовый фак не забывай в карман прятать. – Ну что, по коням? С персоналом я уже порешал.

– Геныч, да погоди, дай хоть душ принять…

– Да? Ток ты это… давай там пошустрее, – и уже вдогонку: – Я б тебе помог, Кирюх, но ты ж без трусов, небось, будешь… А я ещё после Жеки в себя не пришёл… Ну там, в приват-комнате.

– Я справлюсь, братан…

Спустя десять минут, посвежевший и полностью одетый, я озадаченно потираю щетину перед зеркалом.

– По-хорошему побриться бы надо…

– Не-не, – Геныч яростно замотал головой и руками. – Эта растительность отлично маскирует твою сине-лиловую… гм… лицо. Вот сейчас прямо очень злодейское! Очочки только надень, – и, взглянув на меня в очках, довольно заключил: – Совсем другое дело брат! А уж теперь-то, после душа… прямо зло в чистом виде! Да твоя ниндзя трусишки на пол уронит!

♥

Сейчас, при свете дня, мне даже кажется странным, что вчера я не сразу сориентировался. Найти Айкин дом оказалось очень легко – он последний на этой улице и почти на самой границе леса. Наверняка девчонкам должно быть страшно… Хотя… Точно не Айке.

Тру об джинсы внезапно вспотевшие ладони… Чёрт, как на первом свидании! Но нет – ещё мандражнее.

– Кирюх, а эта, рыжая Александрия там будет?

– Александрина, – машинально исправляю Геныча, с тревогой вглядываясь в окна.

– Да похер! Так будет или нет?

– Геныч, я не знаю… Может, вообще никого не будет. Вот здесь поворачивай.

– Куда? В лес, что ли?!

– А дом ты не видишь ни хрена?

– Ну, вижу… А чего так орать-то? Ты успокойся, Кирюх, а то ты нервный какой-то, – раздражающе бубнит Геныч. – Всё, видишь, едем уже… В лес так в лес! А ничего так домик, да? О, гля! Уга-га-га!..

Геныч тычет в лобовое стекло, указывая на надпись на заборе.

– Не перевелись ещё романтики, Кирюх! А Стефания – это кто? Красивое имя, да? – и, не дожидаясь моего ответа: – Слышь, а давай мы тоже что-нибудь напишем. Не, ну а что, я сам могу написать… Ну-у… типа там «Ниндзя, будь Кирюхиной!»

– Геныч, не расходуй мне нервы, помолчи минутку.

– Всё, я нем, как рыба! А Стефания – это кто? Всё, молчу.

– Сестра Айкина… младшая.

– У-у, мла-адшая, – разочарованно тянет Геныч. – Куда уж младше твоей Айки… О, точно – Айка! Всё забываю, как зовут. Тоже имя хорошее… Редкое! Я вот раньше ни разу не слышал. А у них у всех троих редкие имена, да? И