Сделано с любовью - Алиса Перова

Целый год вдали от Айки я старался не думать, с кем и как она проводит свободное время. Я сжимал в руках её подарок – серебряные сувенирные нунчаки с гравировкой на миниатюрных рукоятках: «Только ты, Кир» и не пытался искать простым словам иной смысл. Я хотел верить и верил. Иначе бы сошёл с ума от ревности.

Но здесь, в одном городе с Айкой, моя выдержка дала сбой. Находясь так близко, дыша с ней одним воздухом, я больше не хочу и не могу не видеть её!.. Не иметь возможности касаться, вдыхать запах её кожи… И не делать всё то, что нам так нравилось делать вдвоём.

По небу снова прокатился гром, и яркая вспышка молнии полыхнула над лесом. Таких чудес мне видеть ещё не приходилось. И я бы даже восхитился, если б наблюдал за необычным явлением из окна моей тёплой больничной палаты, а не торчал бы здесь добровольным громоотводом. Дождь усилился. С моей удачей, надеюсь, что он хоть не радиоактивный? Но, стой я под зонтом, чувствовал бы себя ещё большим дебилом.

Будь я вчерашним резвым альпинистом, давно бы перемахнул через забор. Но сейчас я даже не в состоянии активно двигаться, чтобы попытаться себя согреть. Я живо представил себе, как вернувшиеся домой девчонки находят у забора мой окоченевший и страшный труп… Отвратительное и жалкое зрелище. И теперь, даже будучи живым, попадаться на глаза Айке пропало всякое желание. Вряд ли в таком виде я способен вызвать у неё хоть какие-то эмоции, кроме сочувствия.

Чёрт, мне следовало подумать об этом раньше. И не только об этом… Ой, имбецил! Да почему ж я другой мотор сразу не вызвал? Сейчас бы хоть ждал в тепле. Сотрясение мозга обретает всё более пугающие последствия и мне остаётся лишь надеяться, что сообразительность вернётся ко мне вместе с физической силой и хорошим настроением.

Такси обещает прибыть в течение получаса… Сука, что за район?! Звать Геныча – вообще не вариант… И медсестру наверняка подставил – девчонка дала мне не больше часа на поездку при условии, что я буду в тепле и комфорте. Я не уложился. Ещё и заявлюсь, как потёкший снеговик… О чём я вообще думал? И чем? Ответы мне известны, но от этого не легче.

Забор с торцевой стороны дома привлекает моё внимание… Чёрным по красному: «Стефания, я тебя люблю! БуТь моей!» Сильно! Младшенькая пользуется популярностью. Пытаюсь представить себе лица Айки и Сашки после прочтения моего месседжа на заборе… Что-то типа «Здесь был Кирюха-сан»… Безумная мысль неожиданно меня веселит, и, помаявшись ещё минут десять, я ключами царапаю на окрашенном кирпиче послание, навязанное воспалённым мозгом. Дождь мгновенно шлифует царапины, но на сухой стене при ближайшем рассмотрении будет вполне читаемо. Стыд борется с умственной деградацией и шальным азартом. Кажется, я даже в детстве подобным не грешил…

А город вдруг сотрясли оглушительные громовые раскаты, и вспышки молний, будто огненные трещины, раскроили всё небо. Похоже, мой грешок не остался незамеченным… Я проковылял на пустырь и поднял лицо к небу…

Э-э-эй! Всё видишь, да? Тогда ты, может, заметишь, что я только притворяюсь сильным и умным? И каждый день делаю вид, что живу… А я хочу по-настоящему! Жизнь… она ведь такая замечательная!.. Как же мне научиться замечать? Слышишь меня? Под тобой нас почти восемь миллиардов… И все твои! А мне нужна одна! Та, что проросла во мне… Зажгла… И отравила! Наполнила мою жизнь смыслом и радостью… И беспощадно выпотрошила! А я, как мантру, твержу её имя и каждый вечер вывожу его на запотевшем стекле. Призываю, с-сука! А она… никак. И не согреться… и не вздохнуть… И просыпаться не хочется… Во сне-то мы с ней вместе…

Что сделать-то мне…а?..

Глава 25

Аика

Несколькими часами ранее…

Mercedes мягко переступил с асфальта на грунтовку и погрёб к моим башенкам, моей маленькой тёплой вселенной. Змей грязно выругался на погоду, но покосившись на меня, расплылся в улыбке:

– Прости, мелкая, забылся. Всё же, думаю, надо тут к лету асфальт проложить…

– Вот даже не думай! – испугалась я. – Это ты около своей бани можешь вкруг всё заасфальтировать. А здесь мне не нужны автогонки. Кому надо – замечательно и по грунтовке допрыгает.

– Ты чего злая такая? О людях хоть подумай, – наигранно возмутился Змей, и даже самому смешно стало.

– Ты же знаешь, Гор, моя хата с краю. И, поверь, людям живётся гораздо счастливее, когда я о них не думаю. А если уж тебя накрыл приступ филантропии, воздвигни маяк.

– Какой маяк? – не понял Гор.

– Фонарь уличный воткни, а то уже через час здесь будет – хоть глаз коли. А если ещё пешеходную дорожку выстелешь, народ тебя вовек не забудет и даже баню твою благословит.

– Да? Кстати, на стройку не желаешь взглянуть?

– Пф, я и без твоего разрешения всё разглядела, так что от народного гнева тебя спасёт только добро.

Я едва не подпрыгиваю от громкого ржания, но, проследив за взглядом Гора, понимаю, что развеселила его надпись на стене, адресованная нашей Стешке.

– Айка, у тебя что, камер нету?

– С этой стороны нет, – недовольно ворчу и тихо зверею. И так каждый раз, когда я вижу это послание. – Пока нет, но летом установлю по всему периметру. Я всё равно эту часть забора переносить буду.

Бросив взгляд на второй этаж, я успела заметить в окне Алекс. Но её мгновенно снесло из зоны видимости – похоже, разобралась, кто меня привёз.

– Куда переносить? – полюбопытствовал Змей.

– А, так я же ещё кусок земли прикупила. Гараж построю, а то мы с Алекс и так еле во двор втискиваемся. А скоро ещё Стешка на права сдаст… Ну а потом как пойдёт… может, и пристройку к дому сделаю.

– Не надорвалась ещё… в одиночку? – отчего-то зло прошипел Змей. А я даже растерялась…

– Почему в одиночку? У меня семья…

– Этот балласт из толпы баб? – усмехнулся Гор. – Я так думаю, что пока ты скинешь их всех со своей шеи, сама уже хер кому нужна будешь.

Его могучий Mercedes притормозил у ворот, а я тут же взялась за