Сделано с любовью - Алиса Перова

– Геныч… – рычу.

– Да молчу я! Я, может, тоже волнуюсь!.. Ну и хер с ней, с мамашей! Тоже, небось, какая-нибудь… редкая…

Сука она редкая!

– Здесь тормозни своего «Мурзилку», к воротам не подъезжай.

– Это «Мурзик»! – оскорбился Геныч, но послушно притормозил своего мерина и с любовью погладил оплётку руля. – Ну что, идём на штурм крепости?! Погоди, Кирюх, я помогу тебе выползти…

– Я сам, – рявкаю в ответ, но, глядя в невинные глаза Геныча, морщусь: – Извини, брат.

– Да ладно тебе…

Сказать добродушному Генычу, чтоб ждал в машине, язык у меня не повернулся.

После третьего звонка я уже заведён донельзя и готов долбить кулаком по воротам. Нервы совсем ни к чёрту. И опять отзывается только собака… Хорошо хоть Геныч затих.

– Рано еще… спят, наверное, – шепчет басом мой молчаливый друг.

И в тот же момент раздалось шуршание динамика и послышался охрипший от сна голос – Сашкин голос!

– Кто?

Я перевожу взгляд на динамик, на миниатюрный глазок над ним… и снимаю очки…

– О, господи!.. Кирилл… э-это ты? О, господи!.. – и оглушающий визг: – Ки-ир!

– Это ниндзя? – шепчет Геныч рядом с микрофоном.

– Это я, Саш, – отвечаю ей, игнорируя друга. – Только не визжи так громко…

– Ой, прости-прости, Кир! Я сейчас… я оденусь…

– Не надо! – торопливо вставляет Геныч и каким-то чудом ускользает от моей быстрой подачи. – Ты че, Кирюх, судороги, что ль?

– Ох, ребят, вот я дура!.. – снова звучит из динамика и щелкает замок на воротах. – Вы пока заходите во двор, а я сейчас… я мигом!

– Ну вот, я ж говорил, что спят, а ты… – Геныч распахнул передо мной железную калитку. – О, гля, а вот и собакен! Иди ко мне, мальчик… Ух ты, какой хороший! Я Геннадий… а ты кто?

Я коротко кивнул здоровой овчарке, интенсивно виляющей хвостом перед Генычем, и перевёл взгляд на крыльцо. Прижав кулак к груди, я рывками проталкиваю в себя воздух, стараясь вдохнуть глубже. Не выходит. Будет, наверное, очень стрёмно, если мой мотор откажет прямо сейчас. И он едва не останавливается, когда открывается дверь…

Сашка… Облегчение и разочарование в одном флаконе. Но дышать уже легче. И всё же я скучал. Понимаю это только сейчас… Ну, привет, красотка! Как всегда, в облаке рыжих кудрей, с шальным взглядом и в чем-то… почти ни в чём.

– Кир, – читаю по губам.

Прикрыв рот ладошкой, она качает головой, а глаза наливаются слезами. Этого ещё не хватало! Но собачье повизгивание возвращает Сашке самообладание.

– Август, фу! Он же Вас испачкает… молодой человек!

Молодой человек отреагировал на голос мгновенно – встрепенулся, улыбнулся… обогнав меня, взлетел на крыльцо и уронил глаза на Сашкину грудь.

– Здравствуйте, – выдохнул Геныч. – Я Геннадий.

– Им очень приятно, – приторным ядом разлился Сашкин голос, а в следующий миг Рыжая подалась мне навстречу и сиганула на шею.

Все тело насквозь прострелило болью, и лишь чудом я удержался на ногах. То же чудо и отлепило от меня прекрасное рыжее тело, бормоча извинения:

– Простите, Александрия, но у моего друга не все рёбра целы… Но приветственную часть я мог бы взять на себя…

– Кир, прости! О, господи, что я натворила… – Сашка бесцеремонно оттолкнула готового обниматься Геныча и, вцепившись пальцами в мою куртку, потянула на себя. – Пойдём в дом, Кирюш… Прости меня, прости! Хочешь прилечь?

По тяжелому вздоху Геныча я догадался, что он как раз прилечь совсем не против.

– Саш, да перестань ты, я ж не инвалид! – я погладил девчонку по рыжим кудрям и чмокнул в висок. – Ты просто пока не тискай меня… ладно? Я бы рад, честно, но… извини.

– И я бы… рад… – пробубнил за спиной Геныч.

– А ты гуляй отсюда! – рявкнула Сашка и, выдержав небольшую паузу, сладко проворковала оторопевшему Генычу. – Да это я не Вам, Геннадий, это собаке. А Вы проходите, конечно.

Вот же стерва! Совсем не изменилась!

Мы проходим за хозяйкой в гостиную, и Геныч всячески демонстрирует свой восторг – разглядывает всё, как в музее, улыбается… Я лишь понимаю, что Айки здесь нет и, игнорируя жест, приглашающий упасть на диван, нетерпеливо спрашиваю:

– Саш, а где Айка?

– Её пока нет, но… вы присаживайтесь… – она нервно взлохматила волосы и вымученно улыбнулась. – А я сейчас всё организую. Вам чай, кофе?.. Или… покрепче?

– Нам чай! – озвучил Геныч. – И покрепче!

– Саш… Айка где? – озвучиваю уже более требовательно.

Всего несколько секунд она смотрит растерянно, и взгляд её мечется с меня на Геныча… Но вдруг сощуривается… Уперев руки в бёдра, Сашка кривит губы в ехидной улыбочке.

– В Караганде! Как въедешь – сразу налево! Ясно? Ты нормальный, Кир? Мы с тобой год не виделись… а ты ведёшь себя, как… – она шумно вдыхает, выдыхает и продолжает уже спокойнее: – Скоро будет твоя Айка! Так что – чай или в лесу её подождёшь?

Нет, Сашуль, меня на эту хрень больше не купишь! Можно и в лесу, конечно, но сперва…

Но озвучить очередной вопрос я не успеваю – визгливый рингтон отвлекает внимание Рыжей, и она мчится к телефону с видимым облегчением. Кривится, глядя на экран, но всё же принимает вызов.

– Да, мам… – даже на расстоянии я слышу надрыв в голосе уже известной мне мамы, но Сашка не церемонится: – Не могла я ночью… Потому что занята была!.. – закатывает глаза. – А Стешка телефон дома забыла!.. В универе!.. Да какая тебе разница, где мы были? Что случилось-то?! – дальше Сашка слушает, не перебивая, а лицо её вытягивается. – Да ладно! А ты что?.. Почему?.. – смотрит на меня. – Ну… сейчас точно не могу… Я позднее перезвоню… Точно!.. Да не надо никакую полицию!.. Разберёмся, говорю! Всё!

Сашка тычет в экран и выпячивает нижнюю губу…

– Случилось что-то? – это Геныч забеспокоился.

– Да как сказать… – она нервно хохотнула и, пожав плечами, озвучила: – Там какая-то Полинка маме лицо помяла… Салатницей.

– Оу! – сочувственно протрубил Геныч…

А я уже готов собственноручно отлить для Полинки медаль за