Сделано с любовью - Алиса Перова

– А Вы… – рыжая стерва готовится выплеснуть очередную порцию яда, но я стискиваю её руку.

– А мне просто повезло, – добродушно отзывается Геныч.

– Ещё слово, Сань, – цежу сквозь зубы, – и в моих глазах ты останешься только красивой… Дурой!

– Да пошёл ты, псих! – она выдёргивает руку. – Совсем придурком стал! Говорю же, улетела Айка!

– Куда?

– Да! – пробасил Геныч. – А вот с этими мутными перелётами надо бы разобраться! Ещё неизвестно, что там за лётчик… Я вообще не доверяю всем этим лётчикам… гражданской овуляции!

– Ты на что намекаешь, чудовище?! – взвизгнула Сашка.

– Все эти намёки и интриги не про меня, – спокойно отозвался Геныч. – Я парень простой, а посему вывожу выводы!

– Слышь ты, простой, вали за дверью постой! Кир, даже не смей думать в эту сторону! Понял? – Сашка угрожающе нависла надо мной. – Я всё объясню…

Глава 28

Кирилл

Сашка организует для проголодавшегося Геныча завтрак и носится между кухней и гостиной, как заведённая. Кажется, сюда перекочевали все съестные запасы, что есть в доме. К слову, на голодного гостя ей плевать – всё ради того, чтобы отсрочить допрос. И когда она возвращается к нам с консервированными персиками, я понимаю, что это перебор, и останавливаю:

– Саш, присядь уже, мы не настолько голодные.

– За себя говори, – мычит Геныч с набитым ртом и великодушно кивает хозяйке.

– Еще что-нибудь хотите? – зло прошипела Сашка.

Геныч окинул её оценивающим взглядом и озвучил:

– Пожуём – увидим. А пока достаточно, хозяюшка. Вы присаживайтесь, пожалуйста.

– Благодарю! – рявкнула она и уселась за стол с обречённым видом.

Я наливаю для Сашки чай, кладу три кусочка сахара, как она любит…

– Сашуль, мне казалось, что мы с тобой друзья…

– Му-гу, – кивает. – Кир, Айка улетела в командировку по работе, но я не могу сказать, куда. Прости…

– Ты не можешь, потому что она улетела не одна? – спрашиваю совершенно невозмутимым тоном и даже улыбаюсь, будто для меня это будничный и не слишком важный вопрос.

На самом деле мне с трудом удаётся сохранять внешнее спокойствие, а нервный тремор я уже скрыть не в состоянии. Неуместный юмор Геныча о лётчике внезапно попал на благодатную почву. Я и сам заставляю себя не думать в эту сторону, не хочу верить. Но ведь есть ещё слова Анастасии… И каковы бы ни были отношения между матерью и дочерью, но оболгать собственного ребёнка… Такое вообще бывает?

– Саш… извини, я уже спрашивал, но спрошу ещё раз… Скажи, у Айки есть мужчина? – резко вскидываю руку, предупреждая её возмущения, и произношу то, чего вообще говорить не должен: – Послушай, даже если так, то для меня это ничего не меняет, я всё равно её верну… Просто мне нужно понимать, как действовать дальше…

– Кирюх, ты что несёшь? – негодует Геныч. – Ты это… Александрия, не слушай его, это всё от сотрясения. Скоро пройдёт… я надеюсь.

– Ой, да закройся ты… К каждой бочке затычка! – рявкает на него Сашка и следом на меня: – Знаешь, Кир, вот такие жертвы прибереги для какой-нибудь шалавы! Ясно? Я, конечно, не дура и понимаю, как всё это выглядит со стороны… Но ты, Кирилл!.. Ты же знаешь Айку… Если найдётся кто-то получше – она тебе в лоб об этом скажет! И я уж молчу о… – Сашка недобро покосилась на Геныча. – Тебе ли не знать, как она реагирует на чужие прикосновения…

– Но Айка ведь зарабатывала массажем…

– Это другое! – отмахнулась Сашка. – Хотя… тоже своего рода терапия… Но ей что-то не особо помогло. Да и завязала она с массажем, слава богу. Ты, Кирюш, поменьше слушай всяких ушмарков, – Сашка снова зыркнула на Геныча. – И не надо лепить моей сестре каких-то…

– Но ваша мать – это не всякий ушмарок, – прерываю её. Я всё же озвучил это – сдал мамашу.

– Так-так-та-ак, – Сашка даже вся подобралась, словно перед прыжком. – Кир, запомни, пожалуйста, о чём бы тебе не поведала мать наша… всё дели на сто! Ясно тебе?

– Ясно, – киваю. – Но меня, знаешь ли, и такой результат не устраивает.

– Может, пояснишь?

– Анастасия Михайловна сокрушалась, что Айка променяла свою семью на взрослого мужика… Может, ты мне пояснишь, Саш?

– Хм!.. – она закусывает и кривит губы. – Ну, Настя!.. Вот же сука! Надо бы выяснить, кто эта доблестная Полинка, и придарить ей чугунную салатницу. Короче, херня это всё! А мама просто мстит Айке за любимого сыночка… Ох, мало этому козлу прилетело!

Мне откровенно плевать на их братца, да я уже и забыл о его существовании. Но если этот рыжий хер оставил грязные следы в истории моей девочки, то, конечно, я предпочту об этом знать. Айка никогда не говорила о нём, что казалось странным, учитывая её привязанность к сёстрам. Но, помнится, и Сашка просила не упоминать брата в разговоре с Айкой, хотя и не объяснила причин. Зато сейчас она, кажется, готова выложить всю биографию, лишь бы отвлечь меня от главной темы…

А Генычу, конечно, интересно всё: «А что за брат?.. А-а, так это твой близнец – ну, понял! Ух, бедный парень, и как он только выжил среди стольких женщин?.. А-а, ну если урод… Александрия, а вы с ним очень похожи?.. Да ни на что я не намекаю!.. Да понял я – АлександриНА – я запомню! Слышь, а за что вы невзлюбили пацана – потому что рыжий?..»

Слышать о том, что какой-то ушлёпок третировал мою Айку, когда та была совсем ещё малышкой, оказалось больно. И даже то, что она быстро научилась себя защищать, уже не успокаивает.

– У Айки был ворон, – Сашка грустно улыбнулась. – На самом деле очень страшная и опасная птица. Но для Айки он был всем – и другом, и братом, и собеседником. Ричи очень её любил!.. И ревновал абсолютно ко всем, и защищал всегда. Когда-то она спасла его и выходила… Вот и вышло… что встретились два одиночества. Айка ведь была очень одиноким ребёнком… – по Сашкиным щекам заструились слёзы. – Знаешь, Кир… мы ведь со Стешкой никогда не знали нашу вторую бабушку. Бабушку Аню.