Сделано с любовью - Алиса Перова

– А почему розовые? – вырвалось у меня, но под хмурым взглядом старикана я пожала плечами и поспешила его успокоить: – Да, собственно без разницы, так даже симпатичнее. И что, это всё?

Я выжидающе уставилась на его бездонный карман.

– Может, и не всё, – передразнил меня вредный дед. Пошарив за пазухой, он достал маленькую пластиковую баночку и потряс ею: – Достаточно две штучки на пол-литра воды.

– А четыре можно для быстрого эффекта? – я потянулась рукой к баночке, но Дамир резко отдёрнул свою руку и снова запричитал:

– Всё вам быстрее, быстрее… Всё куда-то спешите, спешите… Можно и четыре. Но не больше.

– А через сколько времени начинает действовать? И-и… если шесть, то всё – кирдык? – попыталась я нащупать границу риска, а в ответ заработала длинную нудную отповедь, которая свелась к тому, что можно и десять штук проглотить, но ежели что – он меня предупредил. А кирдык никогда исключать нельзя, даже если пережрёшь конфет.

Щедро расплатившись с ворчливым стариком и получив в нагрузку изысканный букет, я распрощалась и поспешила к выходу. Мне было неизвестно, оставался ли Дамир другом Ли или тоже стал предателем, но, взявшись за ручку двери, я оглянулась:

– Дамир, скажи, а ты Ли давно видел?

– Ли? – он растерянно поморгал, превращаясь в старого маразматика: – Какой такой Ли? Хто это?

Глава 30

Аика

Четырнадцать месяцев назад (продолжение)

За окном уже стемнело, и праздничная иллюминация осветила столицу множеством ярких огней. Я наблюдаю, как вокруг главной городской ёлки начинается большая рождественская тусовка и почему-то совсем не ощущаю праздника. Сегодня моя последняя ночь в Киеве, и мне хотелось бы провести её в одиночестве. Сидеть вот так у окна до самого утра и любоваться на заснеженный прекрасный город.

Но, прежде чем я снова покину мою родину, необходимо отдать должок…

Дверь внезапно распахнулась, впуская раскрасневшихся с мороза девчонок:

– Айчик! – прощебетала Стешка и тут же восторженно ахнула, обнаружив цветы: – Какая п-прелесть! Саш, п-посмотри…

– Айка, – с порога рявкнула Алекс, напрочь игнорируя букет: – Я уже говорила, какая ты непрошибаемая сучка?!

И что на этот раз?

Сказать, что меня достали Сашкины претензии, обвинения и истерики – не сказать ничего. Поэтому я молча отворачиваюсь к окну. Не хочу сейчас слышать, какая я непроходимая дура – устала. Мне необходимо верить, что всё в моей жизни, наконец, движется к лучшему… Знать бы ещё, какими путями!..

– Нормально нас сестрёнка встречает… Да, Стеш? – заводится Алекс.

– За собственным языком последи! Ага, Сань? – ощетинивается младшенькая. – А то складывается ощущение, что этот Кир-сан тебе дороже собственной сестры. Вот и оставалась бы на страже его нервного спокойствия, раз уж ты так переживаешь за него.

«Матереет ребёнок», – усмехаюсь я про себя.

– Да что б ты понимала, сопля малолетняя? – распаляется Сашка. – Ей же джекпот выпал, а она носом крутит. Или ты всерьёз думаешь, что хоть один козлоногий задрыга из толпы твоих воздыхателей может называться мужчиной? Это мусор, малышка! Обильно припудренный гламуром! Да никто из них ничего тяжелее своей сосиски в руках не держал! Ну… если только сосиску друга…

– Саш, ты с ума сошла? – обиделась Стешка. – Я, между прочим, твоего Вадика никогда не оскорбляла…

– Очень даже зря! К тому же этот придурок давно уже не мой. Вам надо было почаще напоминать мне, какой он блудливый кобель. Хотя следовало сразу присмотреться к его папеньке – от рябинки не родятся мандаринки.

– Замолчи! – предостерегающе шепчет Стешка, но заброшенный Сашкой камень уже попал в цель.

– Чего ты добиваешься, Саш? – я снова развернулась к сестре. – Тебя до сих пор выбешивают мои отношения с Вадькой? Тогда придётся тебе напомнить, что он был моим единственным другом ещё задолго до того, как по иронии судьбы оказался моим братом. Прости, но он дорог мне не меньше, чем ты, и я не стану выбирать между вами. – Почти с удовольствием я наблюдаю, как от обиды и злости вспыхивает лицо Алекс, и добавляю: – И даже если Вадик в пылу азарта перетрахает все женское население, он всё равно останется моим единственным и любимым братом. Надеюсь, это понятно?

– Ну ещё бы! Меня только удивляет, как же ты, такая неприкасаемая девочка, могла вылупиться после случки двух морально неустойчивых существ. Самое время напомнить, что у тебя ещё и мать шлюха.

– У тебя тоже.

– Девчонки, ну вы чего? – захныкала Стешка. – Дурочки, она ведь и моя мама… мы же семья…

– Смирись, малышка, у нашей Гейши Павловны теперь новая любимая семья, – ехидно посочувствовала Алекс. – Оно и понятно, такого папочку разве можно…

– Саш, – прерываю её устало, – пожалуйста, оставь в покое моего папу. Лично тебе его не в чем упрекнуть.

– Это о каком из твоих папенек сейчас речь? – ломает комедию Алекс. – А то я уж вся запуталась…

– Ты знаешь, о каком. Но, если что, то я за обоих готова связать твоё раздвоенное помело академическим узлом.

– Ай! – Стефания смотрит на меня с упрёком и ужасом. – Д-девочки, ну что вы т-творите?! Праздник ведь… Это всё из-за вашего д-дурацкого Кир-сана! Айка, Саня не хотела тебя обижать… П-просто она с этим т-твоим австралийцем созвонилась…

– Да! – заорала Алекс, испепеляя меня злым взглядом. – Представь себе, я сама ему позвонила! И перед новым годом звонила! И очень жалею, что не сказала ему, где мы! Но я же тебя, дуру, слушала!

– С каких это пор ты перестала пользоваться собственными мозгами?

– Какая же ты… – Алекс проглотила оскорбление и долбанула меня новостью: – Ты хоть знаешь, что Кир вылетел из Сиднея вслед за нами? А теперь догадайся, куда он отправился тебя искать? Это от него наша мамочка узнала, что мы были в Австралии… Она же мне все нервы вытрепала! И представь, что она могла наговорить о тебе Киру!

Прилетал?!

– Что ты молчишь? Оглохла? – беснуется Алекс.

– Нет, Саш, это ты оглохла. А теперь заткнись и прислушайся! Слышишь?

– Нет… – растерялась она. – А что слушать-то?

– Как звучит мой «похер»! Что ты вообще прицепилась ко мне со своим Кириллом? Мне и без