После развода. Ты сам все разрушил - Наталия Ладыгина

— Ну… если ты согласишься, то я мог бы пока тут пожить.

Я смотрю по сторонам.

Так люблю я эту квартиру…

Да, я собиралась покупать нам с Алиной свою квартиру, и все же мне будет грустно покидать эту. Здесь было столько всего…. Здесь я была счастлива больше всего. Ну и боли здесь немало было пережито. В этой самой кухне. Те тяжелые вечера за этим самым столом.

— Ты просто подумай. Я даже, если честно, уже прикинул варианты. Можем посмотреть их после того как Алина выздоровеет.

— Я не знаю…

— Это ради Алины, Гель. И без всякого там… подката. Да, я хотел пойти простым путем, думал, что ты по-прежнему меня… — морщится. — Я дурак. И привести сюда Инну с ребенком… это было тупо. Я повел себя как идиот. Я тебя задеть хотел, потому что ты мне небезразлична. Всегда была и будешь. И ты просто должна знать, что я тебя люблю. Ты мне ничего не должна. Но ради дочери…. Я хочу, чтобы Алина была счастлива. А дом будет вашим. Я его на вас оформлю. Больше никаких глупых манипуляций.

Наверное, мне просто нельзя отказываться.

Для себя — никогда бы не приняла.

Алина точно будет в восторге.

— Поговори об этом с Алиной, — предлагаю ему.

— То есть ты согласна?

— Давай сначала Алина выздоровеет… Ты слышишь? — замираю.

Алина, кажется, сюда идет.

Она заходит в кухню, чуть покачиваясь. Совсем ослабела.

Тапочки хоть надела. Еле плетется, потирая глазки пальцами.

— Алин, а ты чего встала? В туалет захотела?

— Нет… Лимонад закончился…

— Сейчас я тебе еще налью, — иду скорее достать бутылку.

Андрей пока усаживает ее за стол.

Я наливаю ей в высокий стакан лимонад, который она с жадностью выпивает.

— Как ты себя чувствуешь? Хоть чуть-чуть лучше… — трогаю лоб. — О, жар спал почти…

— Мне лучше. Я устала лежать.

Хороший признак!

— Но бегать тебе еще рано.

— Можно мне хотя бы что-нибудь посмотреть?..

— Можно. Но только после ужина. Будешь с нами тут есть? За столом? Можно в постель.

— Я тут буду…

— Хорошо. Сейчас тебе положу вкуснятину.

— Мам, только чуть-чуть…

Алина съедает только треть, потом Андрей провожает ее в комнату. Я приношу туда еще стакан лимонада. Мы ей телевизор включаем. Она фильм захотела посмотреть.

К счастью, есть все признаки скорого выздоровления.

Я убираю со стола, а потом мы встречаемся с Андреем в гостиной. Он на диване сидит с планшетом. Мы Алине не мешаем смотреть фильм.

— Ты потом ложись в той комнате. Не сиди на там в кресле целую ночь. Алина проспит всю ночь после лекарств.

— Ладно. Спасибо.

— Если пойдешь к ней и будет сильная температура, то буди меня.

— Хорошо, Гель, — смотрит на меня.

Я молча удаляюсь к себе.

Недавно приняла ванну, но сейчас снова буду потеть.

Делаю высокий хвост, переодеваюсь в спортивный комбинезон и на тренажер.

Следующие сорок минут я беспощадно кручу педали, почти не сбавляя темпа.

Затем следует быстрый душ.

Алина уже смотрит следующий фильм.

Я даю ей лекарства. Прыскаем еще в горло спрей от боли.

— Папа к тебе приходил?

— Он только что был. Скоро вернется. Мы сейчас будем вместе фильм следующий смотреть.

— Ладно… — поправляю ей одеяло. — Водичку пей, хорошо? Хватит уже пить этот лимонад. Лучше воду.

— Мам, спасибо…

— За что это?

— За то, что папе разрешила остаться. Нам с ним лучше. И ему с нами лучше. Он больше не хочет возвращаться к Инне…

— Ну все, Алин, хватит… Папа сейчас с тобой. Только не надо все это ему говорить постоянно. Папа и так знает все. Все, я к тебе потом зайду… — целую Алину в лоб и ухожу.

Остаток вечера я провожу за компьютером, а потом на минутку заглянув к дочери, ложусь в свою постель.

Я даже дверь запирать не стала.

Не буду.

Хочу проверить его.

Если он снова вздумает что-то вытворить, то это будет последняя капля.

За день я очень устала, поэтому сразу вырубаюсь.

Но просыпаюсь будто вскоре от того, что у меня рука… она будто влажная стала. Но я не чувствую себя вспотевшей. Пальцы прямо мокрые!

Приподнимаю голову, смотрю на руку, а она будто в чем-то темном.

Щелкаю лампу рядом.

Округляю глаза при виде красного пятна на кнопке белой лампы.

— А… — вся правая рука по запястье в крови. В свежей крови! — Господи… — меня прошибает ледяным потом. На полу лежит окровавленный нож. Из моей кухни. Тот самый, которым я хотела… Конечно, не хотела на самом деле, но….

Что это?! Откуда?.. Вся сорочка окроплена красными пятнышками.

Я начинаю медленно поворачивать голову в левую сторону.

— А-а-а! — от пронзительного крика у меня закладывает уши.

На левой половине постели лежит жестоко зарезанный Андрей. В грудь! В шею! Много-много ударов!

У меня начинает звенеть в ушах… Я натурально задыхаюсь…

— Это не я! Это не я! — повторяю я снова и снова. — Я его не убивала! Это не я!

— Геля! Геля! Гель… — я слышу голос Андрей. — Открой глаза! Открой!

И я их распахиваю.

Света в комнате уже нет, который я вот только включала.

А меня крепко держит за плечи вполне себе целый и невредимый Андрей, уставившийся в упор.

— Гель, ты что?! Ты кричишь на всю квартиру… Тебе что-то приснилось?

— П-приснилось…

Боже…

Все это сон?

Наступает невероятное облегчение, но следом накатывает горечь.

— Я тебя… я тебя убила.

Глава 41

— Что? — не понимает Андрей, все еще держа меня крепко за руки.

— Сон… Мне приснилось… — слезы подступают. Я резко смотрю на вторую половину постели, на которой видела его тело. — Я тебя убила… Тем самым ножом… Это было так реально. Я думала…

— Все… Успокойся, — успокаивает он меня и тянет за руки на себя, чтобы обнять, и я поддаюсь его порыву. Мне надо сейчас кого-то обнять. В его объятиях тепло и уютно. Как когда-то. Я давно не испытывала таких объятий. Никто меня не обнимал. Ни один мужчина. Только он.

Мне так хорошо, спокойно становится. Сердце успокаивается. Я понимаю, прекрасно понимаю, что не должна всего этого допускать, но заставить себя сейчас оторваться от него не могу. Это словно смерти подобно.

Я та самая дура, из числа тех самых дур, которые не могут отпустить свое прошлое, мужчину, который сделал больно.

Я не смогла бы позволить другому вот так взять и просто обнять меня. Между нами все еще очень мощная связь.

— Зачем ты пришел? — нарушаю тишину,